такому дьявольскому, как у меня, рано или поздно приходит конец. Поэтому Диана, я решил внести некоторые поправки в нашу с вами договорённость. А именно: если, вы не добудете для меня гриф РДАДО в течение ближайших семи дней, то душа вашего супруга никогда не получит свободы, — Сатана сказал это так буднично и невыразительно, словно мы находились за обеденным столом, и он попросил у меня солонку ему передать. Но именно поэтому каждое слово его прозвучало подчёркнуто зловеще и леденяще кровь. Я даже плечами передёрнула, отгоняя окутавшую меня вдруг ауру безысходности и отчаяния, которые Дьявол сумел внушить мне, всего лишь играя на вибрациях своего голоса.
— А как же быть с тем, что Рауль вам нужен, чтобы добыть Скипетр, — небрежно пожав плечами, усмехнулась я, выказывая нарочитую беспечность. — Блефуете, Ваше Адовство. Блефуете… И скажу вам по секрету, — доверительно прошептала я, приложив ребро ладони к губам, — что блефуете вы очень хорошо, но ваша беда в том, что я знаю ваши карты. Поэтому, извините, но мне ни капельки не страшно!
— Вы уверены? — изогнул он правую бровь. — А если хорошо вспомнить? Как давно вы читали документ, который подписал ваш супруг? И насколько внимательно?
— Я читала очень внимательно, — заверила я его.
— Так внимательно, что не упустили факт того, что душа вашего супруга перешла в моё владение в момент заключения нашей с ним сделки? То есть, в тот самый момент, когда вы вернулись к жизни в первый раз, моя прекрасная Диана?
Я ничего не сказала. Лишь вдохнула и выдохнула. Затем снова вдохнула и выдохнула, пытаясь замедлить сердцебиение.
— Как я и сказал. Я был слишком терпеливым, — хмыкнул Сатана. — Настолько терпеливым, что вы уже и забыли, моя дорогая, скольким вы мне обязаны, — последние его слова прозвучали бы грустно, если бы от них за километр не несло театральным пафосом.
— Но семь дней… — взмолилась я. — Это же…
— Подстава! — подсказала Маркиза. — Чистой воды ПОДСТАВА! — категорически и со знанием дела возвестила она.
— Ни в коем случае, — отрицательно замотал головой Сатана. — Это более чем достаточный срок! Мой батюшка, например, за семь дней создал целое мироздание: «на первый день — он создал небо, землю и свет, и отделил свет от тьмы; на второй день — создал твердь посреди воды, отделил воду над твердью от воды под твердью, и назвал твердь небом; на третий — сушу, моря и растения, на четвёртый — светила на тверди небесной, на пятый — рыб, пресмыкающихся и птиц. Наконец, на шестой — зверей земных, скот, гадов земных и человека» (книга Бытия, глава вторая, стихи 1:1–2.1). И, кстати, на седьмой день он уже «почил от всех дел Своих, которые делал», после чего «благословил седьмой день, и освятил его, ибо в оный он почил от всех дел Своих» (книга Бытия, глава вторая, стихи 2.2–2.3). А всё, что нужно вам — это найти какой-то один единственный гриф, моя дорогая, — и Его Адовство улыбнулся мне отеческой улыбкой.
— Нет, вы только посмотрите на него! Врёт, чертяка с обрезанными крыльями и не краснеет! Приплёл некоего вымышленного мужика, и думает, мы ему поверим! Не на тех напал! — высказала моему нанимателю свое мнение моя кошка.
— Маркиза! Шаш! — раздраженно прикрикнула я на кошку. — Я сама разберусь!
Правда раздраженна я была не на кошку, а на себя. И беспокоило меня то, что в отношениях с Сатаной, я определенно и точно где-то допустила серьёзный просчёт. «Где-то! — мысленно хмыкнула я. — Как не претит мне, это признавать, но я действительно так увлеклась демонстрацией того, что не боюсь его, что забыла о том, что Рауль — всецело в его власти. И что условие, согласно которому душа Рауля получала свободу в обмен на Скипетр, было уступкой доброй воли со стороны Сатаны.
— В общем-то на этом у меня всё, моя прекрасная Диана, — Его Адовство поднялся и потянулся. Сундучок, освободившись от его веса, широко расправил грудь и, не только спел, но и даже, кажется, станцевал на радостях. — Ох и засиделся я тут у вас! — посетовал Его Адовство, заметив, что солнце уже почти в своем зените. — Вы не возражаете, моя прекрасная Диана, если я теперь покину вас?
Я не возражала, о чём сообщила, отрицательно покачав головой. На большее я была не способна, боялась, что если открою рот, то такого наговорю… чего лучше не говорить. Сначала нужно всё обдумать.
Его Адовство ухмыльнулся, посмотрев на меня, словно он слышал, о чём я думаю.
— Да, катитесь вы уже отсюда, Ваше Адовство, подобру-поздорову! — «поощрила» его желание покинуть нас Маркиза.
— Она имела в виду, что мы желаем вам счастливой дороги, — перевела Ыш.
— И не сломать ногу по дороге, — пропищал Уш.
Сатана, цокнув языком, кивнул, решив, по-видимому, что это ниже его достоинства снизойти до расправы над кошкой, мышью и совой, развернулся и пошёл на выход. Он уже дошёл до самой двери, когда вдруг развернулся и снизошёл до очередной уступки:
— А знаете, что, моя прекрасная Диана?
Я вскинула глаза, ожидая, что ещё он скажет.
— Думаю, я мог бы пересмотреть срок в семь дней в сторону увеличения, если бы вы согласились аннулировать брак с де Ларуаном и объявить о нашей с вами помолвке.
— Могу я взять семь дней на то, чтобы обдумать ваше любезное предложение? — мгновенно отреагировала я.
— А почему бы и нет? — озорно улыбнулся он мне. — Почему бы и нет! — повторил он и исчез за закрытой дверью.
Глава 3
Я подошла к двери кабака «У кота Баюна», и створки двери немедленно распахнулись передо мной. Пройдя внутрь помещения, я остановилась, ища глазами хозяина этого в высшей степени самобытного по своей уникальности питейного заведения, в центре которого рос могучий древний дуб с золотой цепью на нём. «Чтобы обхватить этот дуб понадобилось бы человек двадцать с вытянутыми друг к другу руками, не меньше», — в который раз мысленно прикинула я.
Хозяина не было видно, но так как почти на всех диванах, как забытые мягкие игрушки, валялись те из посетителей, кто переоценил свои силы, то сомневаться не приходилось — Баюн где-то поблизости. Он слишком дорожил своим заведением, на постройку и открытие которого копил почти тысячелетие, чтобы оставить пьянчужек без присмотра на произвол судьбы. Кот Баюн считал, что питейное заведение, которое не заботится о своих клиентах, тогда, когда клиенты сами о себе уже не в состоянии позаботиться — не имеет права продавать алкоголь. Однако заботился Баюн не безвозмездно, о
