о «рыбе в форме верблюда» (персидский космограф Касвини, XII век).
Левиафан
Что ж, верблюд был для древних персов главным животным, и не сравнить с ним неведомое животное они просто не имели права. Куда больший интерес представляет слово «теннин», которое встречается в сочинении арабского путешественника и историка Масуди, датированное 954 годом. Слово «теннин», по мнению К. Барбье, восходит к иудейскому tannin. У евреев это слово означало всех монстров, чудовищ пустыни, рек и морей, тогда как у арабов его значение весьма ограниченно и оно употреблялось лишь по отношению к определенному животному.
Масуди считает, что tennin - рептилия живущая в глубине океанов; окрепнув с возрастом, она становится грозой рыб, и Бог придает ей форму черного змея, блестящего и длинного; пасть его возвышается над вершинами гор, а свист вырывает с корнем деревья.
Другой арабский автор, Ибн Аббас, добавляет: «Эти змеи достигают возраста 500 лет и управляют всеми другими змеями Земли...» Не навеяны ли подобные верования живыми гигантскими существами? Не сочетает ли в себе tennin черты сразу нескольких зверей?
И не может ли быть так, что некоторые формы древних животных могли одновременно обитать в двух стихиях - на суше и в воде?
Пожиратели чудовищ
Несмотря на устрашающий вид, в целом, морские змеи не являются опасными для человека. Интересно, что арабы приписывали киту восьмиметровую длину, рисовали ему рога и когти и считали, что он нападает на корабли и пожирает моряков. Если некоторые агрессивные действия и свойственны косаткам и раненым кашалотам, то они не присущи китообразным в целом. Репутация же агрессивного животного -норвежского змея, Левиафана и теннина - доказана и подтверждена.
Если верить хронистам, то в Средние века весь известный тогда мир был ареной кровавых столкновений героев со змеем. Не было такой провинции мира, восточной или западной, где не воспевали бы какого-либо триумфатора, победившего того или иного монстра.
Именно победа над змеем вывела в герои Сигурда и Зигфрида, Беовульфа и короля Артура, Тристана и Ланселота, св. Георгия и св. Федора. Но все эти шевалье и рыцари без страха и упрека - не в фальшивом ли ореоле славы они купались, подобно богу солнца Ра и его вавилонскому аналогу Мардуку или ведическому богу Индре, чьей задачей было постоянно попирать чудовищ? Во всех античных эпопеях - индо-персидских, греко-латинских, тюрко-славянских, франко-германских и франко-кельтских - боги, герои и святые делали одно и то же, как бы они себя ни именовали. Попирание дракона так тесно было связано с любой героической биографией, что каждый такой эпизод принимать на веру было бы наивно.
Повадки чудовищ, городскими ли о них были предания или сельскими, не позволяют принимать всерьез эти повсеместно распространенные легенды. У всех монстров из легенд - несколько голов, пламя из пасти, перепончатые крылья, несметные сокровища, юноши и девушки, которыми они питались... Масуди отмечал: «Персы, не отрицая существование теннина, указывали, что у него семь голов».
И это был уже не Левиафан, а протей, с лапами льва или скорпиона, ядовитый, как гадюка, с крыльями, как у летучей мыши, да иногда еще и со щупальцами.
Чтобы обрести нормальные формы, морской змей вынужден был ждать вплоть до XVIII века, эпохи Просвещения. Однако не будем обольщаться - свет наступившей новой эпохи оказался лишь слабой лампочкой для исследования нашего подопечного.
Змеи «Дедала» и «Вальгаллы»
...6 августа 1848 года корвет ее величества королевы Британии «Дедал» шел вблизи мыса Доброй Надежды, у южной оконечности Африки. Неожиданно гардемарин заметил в море нечто, быстро приближающееся к паруснику. Он сразу же поставил в известность офицеров, и семеро членов экипажа, включая капитана Питера Маккея, прекрасно разглядели то, что они назвали гигантским морским змеем. Видимая часть существа составляла в длину более 60 футов, но в диаметре не превышала 15 дюймов. Окрас был темно-коричневый, желтовато-белый на горле с неким подобием гривы, похожей на пучок водорослей на конце. Двигаясь со скоростью 12-15 миль в час, оно, похоже, не совершало извивов - ни вертикальных, ни горизонтальных и даже не делало видимых глазу толчков. «Оно неизменно держало голову как у змеи, в четырех футах от поверхности, и ни разу не сбилось с курса».
Когда «Дедал» вернулся в родной Плимут, и сообщение об этом случае появилось в лондонской «Таймс», лорды адмиралтейства потребовали подробного отчета. Маккей написал официальную бумагу, которая также была опубликована. Поднялся шум. Поскольку описания совпадали, многие в сообщение поверили. Маккей и его офицеры пользовались заслуженной репутацией честных моряков. Однако широкая публика, которую так долго кормили мистификациями, подозревала новый обман.
Через некоторое время разгорелся научный спор.
Вся закавыка заключалась в самих показаниях свидетелей. Даже если их человеческая репутация была вне всяких сомнений, научный потенциал явно «не тянул». Моряки, священники, обычные путешественники зачастую не обладали навыками научных наблюдений, не могли определить ценность и характер того, что они видят. Поэтому, несмотря на столетиями поступавшие со всего мира сообщения, ни один ученый ни разу хотя бы одним глазом не взглянул на морское чудовище.
Положение резко изменилось в 1905 году, когда два уважаемых натуралиста, члены лондонского зоологического общества увидели, наконец, огромное, не известное науке морское чудище.
Седьмого декабря естествоиспытатели Э. Дж. Б. Мид-Вальдо и Майкл Дж. Николл крейсировали на яхте принца Кроуфордского «Валгалла» вдоль берегов бразильского штата Параиба. Неожиданно Мид-Вальдо заметил широкий, примерно шести футов длиной плавник, разрезавший воду в ста ярдах от корабля. Присмотревшись, он разглядел внушительных размеров тело под поверхностью воды. Как раз, когда он вытащил бинокль, над водой появились огромная голова и шея. Только видимая часть шеи была около 8 футов длиной, а шириной с человека средней упитанности. Голова была соответствующих размеров и напоминала черепашью, да и глаза тоже; и голова, и шея сверху были темно-коричневыми, а книзу становились белесыми.
Свидетельство Николла было похоже на наблюдение Мид-Вальда с одной-единственной оговоркой: по его мнению, это было млекопитающее, а не рептилия, хотя, за точность поручиться он не мог.
Оба сообщения незначительно отличались от многих других, и, хотя встретили некоторое недоверие, куда менее остальных оспаривались учеными. Все же Мид-Вальдо и Николл были исключением из общего ряда свидетелей. Окруженное мифами чудовище всегда навлекало столько насмешек на тех, кто его видел и описывал, что многие открещивались от былых заявлений, начисто отрицая все, что видели. Сейчас даже невозможно подсчитать, сколько наблюдений пошло прахом по одной лишь той причине, что свидетели происшедшего «слишком долго
