узнать?
- Шагай давай, не глазей!
Ещё один ощутимый тычок, и я оборачиваюсь к Доберу.
- Дай срок, скотина, и будь уверен – я вырву тебе глотку в числе первых!
Он фыркает, не воспринимая мою угрозу всерьёз. Ну-ну… Посмотрим, кто будет смеяться последним…
Меня ведут не к «саркофагу», а одному из более мелких зданий. По пути мы почти не встречаем людей – редкие бойцы без нашивок провожают меня и моих конвоиров внимательными взглядами, перекидываются с ними разными фразочками.
- Это тот самый «гость»?
- Ага. Господин велел определить его в карцер на ближайшую пару дней.
- Ясно. Кормить?
- Не, пусть посидит на диете. Воды пару раз дайте, и хорош. И Вик, давайте аккуратнее – парень с норовом, да ещё и умеет… Всякое. Так сказал господин.
- Так на нём ошейник? – удивляется высокий усач в каске, который и ведёт беседу с Добером, -Что он может?
- Всякое, - повторяет мой сопровождающий, - Он же из этих… ну ты понял. Как те, что сидят в клетках.
- А-а-а! Ничего себе, а я думал, они все уродцы безмозглые! Или дикие, а этот… Погоди, так это тот парнишка, что вызвал господина на дуэль?
- Он самый, - отвечаю я вместо Добера и тут же получаю удар под дых.
Захрипев, оседаю на холодную каменную крошку, безуспешно пытаюсь вдохнуть, а мой конвоир как ни в чём ни бывало продолжает:
- Он, да. Как видишь, они умеют не только маньяками быть и убивать всех без разбору. Этот тщательно скрывался… Какое-то время. Но потом, очевидно, и ему крышу снесло.
- Ну дела! – присвистывает усатый, - Ладно, я тебя услышал. Отведёшь сам?
- Да, прослежу, чтобы устроили как полагается.
- Заходи потом к нам, потрещим.
- Без вопросов, брат.
Мужчины стукаются кулаками, а я, наконец, вдыхаю достаточно воздуха. Добер поднимает меня на ноги и снова толкает в спину.
- Туда.
Оказалось, что меня даже в здание не пустят… Только в его подвал. Что у Радищева за страсть к цоколям?!
У торца небольшого двухэтажного здания есть вход в подвал – две облезлые стальные двери, окрашенные в синий цвет и расположенные под углом. Их охраняет ещё пара человек с автоматами, а напротив, метрах в десяти – нечто, напоминающее ДОТ. Из бетонного укрепления торчит ствол крупнокалиберного пулемёта, и направлен он как раз на вход в подвал…
Не к добру это…
Добер перекидывается парой слов с охранниками, те отпирают электронный замок, двери плавно расходятся в стороны, и меня спускают по мрачной бетонной лестнице, ведущей под здание. Она очень узкая и заканчивается в небольшом помещении – шестигранном, откуда ведут несколько коридоров. Там ещё пара солдат – они и вовсе ничего не спрашивают, только тихо узнают номер камеры, и один из них ведёт меня вместе с Добером по одному из коридоров.
Он заканчивается в круглом бетонном мешке, на стенах которого – четыре двери. Здесь стоит полнейшая тишина, нарушаемая только нашим дыханием и звуком шагов. А ещё – тут очень холодно…
Безымянный конвоир отпирает одну из камер, со скрипом раскрывает тяжёлую металлическую дверь с нанесёнными на неё каббалистическими символами, светящимися ровным алым светом.
Добер подводит меня к проёму, щелкает замком наручников и с силой толкает в спину - так, что в камеру я буквально залетаю. Спотыкаюсь, и едва успеваю выставить вперёд онемевшие руки, и чудом не разбиваю себе лицо о бетонный пол.
- Располагайся… Барин, - издевательски смеётся он, - Тебе выделили лучшие апартаменты в нашем отеле. Добро пожаловать в Яму!
* * *
В «Яму», ну надо же! Не видал ты настоящей ямы, сосунок! Той глубокой, тёмной дыры, куда Люцифер, а затем и я отправляли нерадивых ублюдков, вздумавших пойти против нас. Места, в попасть в которое боялись даже Высшие. Горнило, дна которого не было видно, и откуда поднимался мерзкий чёрный дым, пропитавший камеры, расположенные в стенах гигантского провала. Выбраться оттуда, однажды попав, было невозможно – никаких лестниц, лифтов и даже дверей в темницах – потому что за их пределами сразу начиналась глубочайшая бездна.
И единственный способ выбраться из такого заключения – сброситься в эту бездну. Туда, откуда не возвращаются.
А тут… Тут просто подвал. Не самый глубокий, пусть и с хорошей охраной, и где-то в заднице мира. Так себе «Яма». Да и камера у меня не в пример удобнее той бетонной могилы, в которой меня на заводе держал Добер – есть дырка в полу, куда можно испражняться, полка, на которой можно спать, а раз в день приносят воду. Жрать, конечно, хочется просто до одури, и какое-то время я всерьёз подумываю наброситься на одного из охранников и вырвать у него кусок мяса из горла…
Правда, спокойная жизнь не затягивается. Она длится ещё пару дней, до того момента, пока меня не вытаскивают из каменного мешка. На этот раз никакого Добера нет и в помине – приходят ещё более здоровенные ребята, чем он, в тяжёлой композитной броне, с оружием в руках.
И я мог бы их встретить, «как полагается»…
За последние четыре дня я не встречался с Радищевым, и умудрился подкопить немного эфира. Да, его было мало, и собирался он в моей душе куда медленнее, чем обычно – но собирался! И я знал, что его хватит, чтобы задействовать своё «эмоциональное» умение. Накопленной истинной было столько, что я мог бы взять под контроль одного-двух человек низших, но…
Что бы мне это дало?
Я бы полностью «опустел». Да, у меня на какое-то время появилась бы парочка рабов – но что они смогли бы сделать? Даже беглый осмотр мест в те моменты, когда меня вели по этому месту, дал понять – охраны тут дохрена и больше. Серьёзные бойцы с серьёзным оружием. Захвати я парочку из них и заставь вытащить меня наружу – их бы пристрелили.
Снайперы, ДОТ с тяжёлым пулемётом, военная техника… Нечего было и думать, что они проведут меня «по тихому». Радищев, как я уже убедился, далеко не дурак, и наверняка дал соответствующие указания. Да и судя по разговору Добера с усатым, местные бойцы точно знают, на что я способен. Их наверняка смутит, если два оболтуса попытаются вывезти меня с территории базы. А силовой путь я и вовсе не рассматривал – изрешетят пулями, и все дела…
А умирать ох как не хочется…
Так что я решаю до
