Он повернул голову в сторону, где должен был лежать прислужник, но не обнаружил его, и привязи он почти не чувствовал, словно та таяла, истончаясь с каждой секундой.
— Черт, — в сердцах произнес он, с трудом поднимаясь на ноги. — Как же так-то?
— Где Беляш? — не поняла Лада. — Я его не вижу. Думала, ты отозвал его?
— Беляш, ко мне, — мысленно позвал Воронцов, но в ответ получил лишь слабый виноватый отклик, и почти угасающую, мысль:
— Прости, хозяин, я ухожу.
— Ну уж нет, — зло процедил Константин, усаживаясь на дорогу. Он поднял глаза на стоящую над ним бледную Ладу. — Тварь его сильно зацепила, — пояснил он, — и он ушел в Астру, где тихонько умирает. Сейчас я пойду за ним, а тебе придется охранять мое тело.
— Но ведь для того, чтобы выйти в Астру, нужно место силы? — озадачилась Калинина.
— Пробивать ткань изнанки вне капища почти нереально, и это под силу только очень могучему ведуну, и провести я там без рун смогу лишь считанные минуты, но мне этого хватит. Я сам бы не пробил границу но там Беляш и я использую его поводок, который все еще размотан как нить Ариадны. Все, времени нет, еще пару минут, и он исчезнет без следа. Так что, прикрой нас, я все это время буду беззащитен, здесь нет стража, чтобы укрыть мое тело.
— Хорошо, — решилась Лада.
Константин благодарно кивнул, хотя это движение вызвало острую боль в висках. Он сосредоточился на поводке, ведущему к раненому прислужнику. Он увидел эту тонкую белую нить, которая истончилась до лески, а следом, как ни странно, он увидел границу первого плана. Она была там, всего шагах в четырех. Прав был Страж, ему не нужно никакого ритуала, чтобы проходить на изнанку этого странного мира, достаточно отправить туда прислужника, который не привязан к Яви.
И Константин захотел, вот только не думал, что будет так больно. Такое ощущение, что он снова пробил горизонт, видимо, его душа ощущала то, что чувствовало его тело, когда он буквально проломил границу первого плана. А ведь прислужник делал это как-то более мягко, и никаких негативных эффектов тогда не ощущалось.
Беляш обнаружился прямо у его ног. Он еще сохранял форму. На его правом боку была длинная резаная рана, из которой текла почти прозрачная голубоватая кровь. Константин присел рядом, каждое движение давалось с трудом, изнанка, в которую он ворвался так грубо, тянула из него силы с удвоенной скоростью.
— Как же ты так, Беляш? — положив руку на холку прислужника, тихо спросил он.
В ответ раненый зверь едва слышно проскулил, а затем пришла короткая мысль:
— Прости, хозяин.
Константин завертел головой, нужно понять, что его окружает. Вот Лада, ее тень, очень яркая. Грузовик с разбитой мордой стоит на спущенных шинах. Понятно, значит, скоро ему придет конец, но сейчас не до него. Вокруг лес, выглядит так себе, но первый план всегда такой, а вот и то, что нужно, какая-то сущность рядом с мертвой тварью, небольшая, напоминающая лисицу.
— Не надо, хозяин, — неожиданно пришла слабая мысль, — не поможет. Я чувствую, как растворяюсь, увидимся после перерождения. Если ты, конечно, захочешь иметь такого никчемного прислужника, как я.
— Ну уж нет, — разозлился Константин, — сейчас мы тебя взбодрим. — Он сунул руку за пазуху и достал из внутреннего кармана сюртука кошель, в котором лежали несколько мелких сфер тьмы. — Готов к встряске? — с усмешкой поинтересовался он и сунул в пасть Беляша мелкую горошину.
Прислужник сжал челюсть, давя еще плотную на первом плане горошину. Всплеск силы. Константина, который поглаживал левой рукой холку, тряхнуло, как от хорошего удара током.
— Еще, — пришла в его голову мысль.
— Держи, обжора, — запихивая еще одну горошину в пасть, ласково произнес Константин.
И снова всплеск силы. Рана начала затягиваться, но медленно. Если так пойдет, это займет не меньше двадцати минут, а у него столько нет. И он достал из кошеля третью.
— Вот, другое дело, — обрадовался он, видя, как стремительно стягиваются края глубокого пореза и как крепнет поводок.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-390', c: 4, b: 390})
Беляш поднялся на дрожащих лапах, лизнул Константина, стоящего на одном колене, прямо в нос.
— Хозяин, я быстро, — мысленно произнес прислужник, и в два прыжка добрался до не успевшего смыться духа, который крутился вокруг мертвой твари. Раз — и тот у него в пасти, два — и добыча тает, как клок тумана, три — и новый прыжок в кусты.
Вернулся он секунд через сорок, вполне себе бодро, с полными жизни ярко-желтыми глазами.
— Ты как? — спросил Константин.
— Отлично, — пришел мысленный ответ. — Я здоров и полон сил. Прости, хозяин, я виноват.
Константин поднялся и покачнулся, было ощущение, что он сейчас рухнет.
— Давай в явь, пора обратно, иначе уже я тут буду подыхать. Черт, ну почему мне тогда в голову не пришло выйти из Астры прямо в лесу? Нет, перся до поселка.
— Нельзя тогда было, — пришел ответ от перешедшего границу Беляша. — Сил бы не хватило.
— Ладно, — Константин обернулся и, сосредоточившись на поводке и желании вернуться в свое тело.
Граница возникла сразу перед ним, вот только рывок был еще жестче, чем сюда, и гораздо болезненней. Мгновение, и вот он уже смотрит на сапоги Лады, которая опять поливает его водой.
— Вышло, — с трудом приняв вертикальное положение, произнес он. — Но фокус не для ежедневного повторения, все тело, словно после дробилки. Сколько я в отрубе провел?
— Почти три часа, — последовал ответ. — С Беляшом порядок? А то он почти сразу исчез.
— Да, — отозвался Воронцов, массируя разламывающиеся виски. — Три горошины скормил, чтобы поднять на ноги, но оно того стоило. Хороший он.
— Я, не сомневаясь, даже большую скормила бы, а не эту мелочь, — улыбнулась Лада. — Давай, иди, поднимай сферу с твари, пока не исчезла, и в машину, по дороге окончательно в себя придешь. Охотник, блин.
Константин с трудом встал на ноги и, пошатнувшись, ухватился за борт грузовика. Да уж, поохотился, так и копыта недолго откинуть. Нужно срочно заняться изучением умений, как пассивных, так и активных. У него сейчас сфер больше, чем некоторые местные видят за всю жизнь, не считая, конечно, аристократию, на которую горбатятся трофейщики.
— Дойдешь? — участливо поинтересовалась Лада.
— Куда ж я денусь? — ответил Воронцов и, слегка пошатываясь, тронулся к мертвой твари, возле которой в примятой шинами траве тускло светилась сфера. Не сказать, что большая, но вполне приличная.
С трудом нагнувшись, Константин старался не завалиться на тушу здоровенного котейки, в котором килограмм так шестьдесят, но который очень лихо скакал по деревьям, словно весил вполовину меньше. Это был обычный зверь, не искореженный черным ведуном, просто дикая кошка, попавшая под тьму, и явно не только что, минимум несколько лет прошло с момента, как она подцепила черноту. Наверняка ведь держала в страхе все эти места. Странно, что Дим не сказал об этом. Не знал? Забыл? Но явно не специально подставил, они вроде бы нашли общий язык, не было ему нужды желать им смерти.
Сунув вполне приличную сферу в карман, Воронцов направился к машине, достал трубку, уселся на ступеньку и принялся набивать ее.
— Десять минут, и поедем, — ответил он на вопросительный взгляд Лады. — Слушай, можешь бутерброд соорудить, пока я перекуриваю? Столько сил потратил, надо бы восполнить.
— Сейчас сделаю, — отозвалась Калинина и начала раскладывать на сидении продукты.
Константин мысленно улыбнулся, безотказная практика опять сработала, попроси женщину тебя покормить, и следующие полчаса она будет занята только этим, причем будет стараться от души.
— Может, тогда нормально пообедать? — предложила Лада. — Время уже за полдень, мы на этой охоте три с половиной часа потеряли.
— А давай, — согласился Воронцов, — только без костров. Что-то быстрое, хотя горячего хочется.
— Не проблема, Дим еще утром выдал мне судок, зачарованный на сохранение температуры. Там как раз на двоих пообедать хватит, нечто среднее между пловом и супом.
