Таким образом, итог аренды первого периода нэпа таков, что происходит почти бесплатное расхищение государственных ресурсов, перекачивание из государственного кармана в частнокапиталистический.
Приведу пару примеров, что происходило под видом аренды предприятия по материалам судебных процессов, сведённым т. Кондурушкиным.
В Ленинграде Отдел коммунального хозяйства сдал в аренду двум предпринимателям, Шустрову и Епифанову, целую улицу. В Ленинграде есть Горсткина улица, и вот эта улица со всеми лавками, со всеми складами, со всем, что там есть, целиком была сдана в аренду двум хозяевам. Горсткина улица до революции была средоточием оптовой торговли мясом и овощами — это был центр снабжения ими Ленинграда. Эти два предприимчивых человека, Шустров и Епифанов, получили за два года чистого дохода 800 тыс. руб.
В том же Ленинграде один из лучших домов, бывший Елисеева, известного ресторатора, дом № 56 по проспекту 25 Октября, шесть лет был почти в безвозмездной арен-де, потому что актер Ксендзовский «смазывал» заведующего Комотхозом за хорошие арендные условия. Один иск к арендаторам был затем предъявлен на два миллиона рублей, каковые следовало бы с них получить. Теперь уж не взыщешь.
Есть у нас два завода, один называется «Молния» другой — «Бетта». Это лучшие заводы по выработке гальванических элементов во всем государстве. Они и до революции не имели себе в этом отношении конкурента. До революции ими управлял некий Гезерих, который был совладельцем заводов, а с 1921 г. он их взял в аренду. Причём он взял их в аренду на условии, чтобы имущество было оценено по спискам самого Гезериха, который он составил менее чем в одну десятую действительной стоимости, как это было установлено затем на суде. Это дало возможность Гезериху продавать изделия заводов на 30 % ниже прейскуранта государственных заводов с той же продукцией. Между прочим, было довольно распространённым явлением, что продукция арендованных заводов по своей дешевизне била на рынке продукцию наших госзаводов, потому что наши государственные заводы полностью оплачивали расходы производства, а арендованные заводы часто сдавались на таких условиях, когда им материалы и запасы надолго предоставлялись почти бесплатно.
Охтенский цех Петрозавода был взят в аренду с запасами, которые не были учтены. Взявшие его в аренду инженеры продали в свою пользу неучтённое, как бы подаренное им имущество: 89 тыс. пудов снарядных станков, ножовки, сверла, напильники, медная стружка, двухтавровые балки и т. д. Все это продавалось различным госорганам и госзаводам. На суде адвокат этих арендаторов говорил: «Государство здесь не пострадало, так как все к нему вернулось обратно». Но только государство заплатило своим арендаторам за то, что само дало им бесплатно.
По поводу всей этой арендной практики надо сказать следующее. Мы не запрещаем и не стремимся к запрещению частной промышленности в тех отраслях, где считаем, что работа её может быть для нас полезной. Я ниже ещё остановлюсь на том, в каких отраслях мы считаем её в настоящее время допустимой. Но при этом желаем, чтобы частные промышленники вкладывали в дело их собственные средства, а не просто путём хищнической аренды перекачивали государственные средства в свои карманы. Поэтому условия арендных договоров должны быть проверены — тех арендных договоров, которые были заключены в первый период нэпа. Они должны быть изменены в том смысле, чтобы имели коммерчески оправдываемый характер. Вместе с тем должна более широко, чем до сих пор, проводиться передача этих арендованных предприятий союзам кооперации (не ниже губернских или окружных) вместо оставления их в руках хищнической части арендаторов. Наши законы позволяют пересмотреть и отменить всякий договор, как только выясняется его общественная нецелесообразность.
6. Система перекупок
Шестым способом накопления частного капитала у меня отмечены перекупки. Под перекупками имеется в виду скупка частными торговыми предприятиями изделий государственной промышленности через подставных лиц в розничных государственных и кооперативных магазинах — сверх того, что частным торговцам легально продают оптом сами госорганы. Эта система сейчас процветает. По данным Наркомторга за прошлый 1925/26 г., из всех изделий государственной промышленности, поступающих на рынок широкого потребления, население купило у частных продавцов 35 %. Но государственные органы (тресты, синдикаты, местные торги и т. д.) продали частным торговцам только около 15 % этих изделий госпромышленности. Остальные же 20 % частные продавцы скупили из розничных лавок нашей государственной и кооперативной сети через подставных лиц (данные Наркомторга опубликованы т. Дволайцким в сборнике «На путях социалистического строительства с. 135). Эти подставные лица и составляют в значительной мере те очереди, которые так часто можно теперь встретить на улицах. На эти 20 % приходится соответственная часть той прибыли, какую частный капитал извлекает из своей торговой деятельности. За 1925/26 г. эта прибыль на нелегальных перекупках, судя по данным о всей торговой прибыли частного капитала, о строении частной торговли и о роли в ней торговли этой частью госизделий, должна была составить не менее 25 млн. руб. Секция частного рынка ГЭУ НКТорга СССР приводит в своём обзоре за октябрь—декабрь 1926 г. длинный ряд примеров, указывающих на своеобразную черту в этих перекупках. Именно сплошь и рядом перекупки оказываются организованными крупными частными оптовиками. Через целую сеть агентов они скупают в госмагазинах и кооперативах столько товара, что потом отправляют его для продажи в другие города. Если покупает мелкий розничник, то он здесь же и продаёт потребителю, а не связывается ещё с частноторговой сетью других городов. Вот, например, на с. 3 и 4 упомянутого обзора приводятся такие сведения о торговле нелегально перекупаемой мануфактурой. В Ленинграде через сеть агентов частный капитал скупает в розничных госмагазинах и кооперативах столько мануфактуры, что потом, во-первых, снабжает население на 40 % всей мануфактуры, покупаемой вообще жителями Ленинграда, а во-вторых, продаёт нелегально скупленную в нашей рознице мануфактуру даже в Москву, не говоря уж об отправке в другие города. Особенно распространена также перепродажа скупленного товара портным и другим кустарям, нуждающимся в мануфактуре. Между прочим, такое снабжение кустарей сырьём сопровождается иногда также сдачей кустарями изготовленных ими изделий тому же предпринимателю, какой снабдил их сырьём, нелегально скупленным через своих агентов. Размах этих операций, отправка больших партий в другие города, организация снабжения кустарей, даже величина отдельных покупок в госмагазинах — все свидетельствует о том, что большей частью мы имеем тут дело с организованным выступлением крупного капитала, а не с мелким «трудовым» перекупщиком. Эти перекупщики действуют преимущественно не за свой счёт, а как нанятые агенты торговых капиталистических предпринимателей.
В Киеве частники получали партии государственной мануфактуры главным образом из нелегально скупаемой в московской госрознице и московских кооперативах. «Обзор» НКТорга пишет:
Киевские частники скупали фабричную мануфактуру через перекупщиков в московском кооперативе ГПУ, в московском кооперативе «Октябрь» и других (с. 3); частью же скупали через агентов в киевских кооперативных и государственных магазинах. О получении подобными нелегальными путями мануфактуры из центральных городов «Обзор» сообщает относительно Свердловска, Самары (на 90 %), Минска, Саратова, Тифлиса, Днепропетровска и других городов. Все это явно указывает, что нелегальная скупка в советской рознице мануфактуры организуется именно капиталистическим торговцем, а не каким-либо ручным разносчиком, ибо последний не смог бы организовать затем перепродажу скупаемого товара по всей стране, притом даже не прямо потребителю, а провинциальным торговцам.
В Ростове-на-Дону две частные оптовые фирмы (Текстильсбыт и Черненко) занимались лишь тем, что закупали у целого ряда розничников мануфактуру, полученную последними по договору с Всероссийским текстильным синдикатом, и продавали её затем с надбавкой до 50 % против цен синдиката (с. 4 «Обзора»). Здесь перед нами одни из приёмов, какие частный капитал практикует для обессиления системы прямых договоров госорганов с частным розничником. Эта система введена как раз для исключения из торговой цепи капиталистических оптовиков и для ограничения цен, какие розничник будет брать при продаже полученной им по договору мануфактуры. По видимости, все так и происходило. Розничник получал мануфактуру от госоргана по договору, минуя частного оптовика, потом продавал эту мануфактуру по договорным ценам — но продавал не потребителю, а частному оптовику, а тот затем организовал продажу уже «на своих условиях».
