Примерно через час, когда мы все еще догоняли конвой, на правом траверзе от него начали происходить странные вещи. В темноте были замечены лучи небольших прожекторов, шарящие вокруг. Но мы не заметили трассирующих снарядов, поэтому сделали вывод, что это вряд ли могла быть новая атака, и продолжили путь к своему месту в походном ордере. Мы проследовали мимо 663-й и 648-й, а потом с радостью заметили и 657-ю, которая как ни в чем не бывало продолжала путь.
На рассвете конвой был уже в полном составе, и мы запросили 657-ю, как там дела. Дуг Мейтленд не стал вдаваться в героические подробности, просто ответил, что теперь все в порядке, имеется несколько легкораненых, выгорел один бак с бензином и приобретен большой опыт в пожаротушении.
После этой ночи я проникся полным и безоговорочным доверием к Корни. В боевых условиях он нисколько не колебался, действовал быстро и эффективно. Его хладнокровие и решительность были в должной мере оценены всеми членами команды, что положительно сказалось на моральном духе людей. Погода оставалась отвратительной, наступивший день не принес никаких радостей – только прежние тяготы и неудобства. Чашечка горячего чая или какао наверняка показалась бы восхитительной небесной амброзией, но была так же недоступна, и никто не роптал.
Совершив очередной обход верхней палубы, я обнаружил все те же группы матросов, прячущиеся в защищенных от ветра местах, но теперь все были одеты в штормовки и были убеждены, что, проведя четверо суток в Атлантике на маленькой лодке, стали настоящими моряками. Они выглядели не в пример лучше и увереннее, чем в первый вечер в море.
К вечеру 5 мая произошла быстрая, но, тем не менее, оставшаяся почти незамеченной перемена погоды. Небо очистилось и впервые продемонстрировало нам свою чистую, незамутненную голубизну. Ветер стих, и море успокоилось. Разговоры уже велись больше о Гибралтаре и Средиземном море, чем о Бриксхеме и Милфорде. Настроение еще более улучшилось, когда поступил сигнал, что в 10.00 нам предстоит перемена курса. В течение последних трех суток мы двигались в южном направлении, теперь нам предстояло лечь на курс восток-юго-восток – это был последний этап нашего путешествия.
На следующее утро мы впервые после отхода из Англии увидели другие корабли. Встречным курсом на скорости 25 узлов прошел линкор с тремя эсминцами боевого охранения. Я внес в вахтенный журнал запись: «11.30 – замечен линкор с охранением эсминцев». Открыв журнал в следующий раз, я обнаружил запись, сделанную после меня почерком Корни: «11.50 – определили его дружественную принадлежность». Корабль его величества «Дюк оф Йорк» при ближайшем рассмотрении оказался необычайно величественным и грозным, но там, очевидно, служили вполне нормальные, дружелюбные парни, и командир нашего эскорта получил сигнал: «Надеюсь, вы туда успеете».
Весь остаток дня мы готовились к приходу в Гибралтар – это историческое событие должно было произойти на следующее утро. Ради этого мы слегка увеличили расход пресной воды – весь экипаж вымылся, побрился и устроил генеральную стирку. Для довершения праздничной картины на мостике появился запыхавшийся чиф и доложил, что сумел-таки запустить один из генераторов и теперь мы можем рассчитывать на чашку горячего чая. Ужин в тот день был воистину царским: горячий суп, жаркое и потрясающий смородиновый пудинг.
Но самый главный сюрприз ожидал нас уже в сумерках. С «Коверли» (ведущий траулер) передали сигнал:
«Ожидаемое время прибытия в Гибралтар 7.30/07. При входе в гавань форменное обмундирование обязательно. Пленных встретит эскорт».
Слово «пленные» потрясло всех без исключения. Мы спешно просемафорили вопрос Дугу, но он ничего не знал. Тогда мы попытали счастья на 240-м – там тоже оказались в неведении, но запросили моторный катер в соседней колонне. В конце концов через пятые руки мы выяснили, что Чарльз Джеррам на 667-й и Том Фуллер на 654-й (два дог-бота в конце правой колонны) подобрали уцелевших моряков с немецкой подводной лодки в ночь нападения на 657-ю. Вот, значит, почему мы заметили прожектора в ту ночь, догоняя конвой. Это моряки с дог-ботов искали людей в воде. Но кто потопил эту лодку?
На следующий день мы выяснили, что полной ясности в этом деле нет. Траулер «Коверли», оборудованный асдиком, после установления контакта с подводной лодкой бросился в атаку. Он вполне мог протаранить субмарину. Но с другой стороны, из воды выловили уцелевших немецких моряков с двух подводных лодок, утверждавших, что их субмарины столкнулись друг с другом. Что ж, такова цена охоты стаями.
Тем не менее адмиралтейство приписало одно потопление тарану траулера, а другое – атаке с воздуха. Последнее в условиях темной ночи представлялось крайне маловероятным.
Как бы то ни было, а поднятые на борт 667-й немцы оказались чрезвычайно полезными. Один из них оказался первоклассным поваром и даже умел печь очень вкусный хлеб. К концу путешествия немцы уже были на короткой ноге с британскими моряками.
Ночью мы впервые за семь суток, проведенных в море, увидели землю. Сначала это было только бесформенное темное пятно слева по курсу. Вскоре показались огни нейтрального Танжера – после привычного затемнения британских городов сверкающий огнями ночной город показался сказочной страной. На рассвете почти вся команда высыпала на палубу. Всем хотелось увидеть Средиземное море. Прямо перед нами всходило солнце, и наш путь пролегал по ярко освещенной дороге, ведущей не только к солнцу, но и в древнейшее на земле море. Слева по борту уже появился Гибралтар и знаменитая скала – огромная, угрожающая.
При нашем приближении от берега отошла небольшая флотилия катеров портового флота и направилась к нам. Один подошел к нам, и на борт поднялся очень молоденький офицер, которому предстояло выполнить функции лоцмана. Едва обменявшись с ним рукопожатиями, мы почувствовали новую, особую атмосферу. Юный младший лейтенант носил белый головной убор, и почему-то именно этот факт показался нам самым примечательным. Мы прибыли на место! Здесь был другой флот, нам предстояла другая работа, поэтому следовало забыть на время о прошлом и сконцентрироваться на будущем.
– Доброе утро, сэр. – Он поприветствовал Корни. – Добро пожаловать на Средиземноморье. Как прошел рейс?
Ужасно, – проворчал Корни. – Но это все ерунда. Лучше скажите, какова здесь обстановка. Мы не имели возможности слушать ВВС. Что тут происходит?
Лейтенант вытащил из внутреннего кармана сложенную газету.
– Я так и думал, что вы будете интересоваться, поэтому принес сегодняшнюю газету.
Корни пробежал глазами заголовки. «Начинается большое отступление. Африканский корпус готовится к эвакуации из Туниса».
Мы молча переглянулись. Так и есть! Мы опоздали!
Глава 4. СОБАКА И КОСТЬ
По пути в гавань мы получили довольно много информации к размышлению. Собаки,[4] прибывшие месяцем раньше (главным образом из 19-й и 32-й флотилий), успели хорошо поработать и завоевали отличную репутацию. Но за это им пришлось заплатить дорогую цену. Командир соединения, лейтенант королевского флота П. Ф. С. Гаулд, кавалер ордена «Крест за боевые заслуги», был убит, а его канонерка номер 639 после серии блестящих побед затонула. Стюарт Гаулд был известен как один из лучших командиров канонерок в Дувре, и его потеря стала чувствительным ударом и для всего прибрежного флота, и для нас. Все, знавшие этого храброго офицера, высоко отзывались о его профессиональном мастерстве и личной отваге.
Младший лейтенант привез с собой приказ, в соответствии с которым мы должны были посетить разные части акватории. Согласно плану нам следовало перейти через Гибралтарский пролив в Алжир, затратив на это 36 часов. Это означало, что всему экипажу предстояла напряженная работа. Сказать, что идея нас воодушевила, было бы неправдой. Мы находились в море уже семь суток, причем в очень стесненных условиях и на всем пути сопровождаемые отвратительной погодой. Больше всего на свете нам хотелось вымыться, переодеться в чистые пижамы и проспать не менее 24 часов. Вместо этого нам предлагалось поработать еще ни много ни мало 36 часов. Веселенькая перспектива, ничего не скажешь!
Но с другой стороны, мы в течение двух последних месяцев жили в условиях постоянной спешки, ограничивая отпуска, свободное время и всячески ускоряя тренировки, и все ради одной цели – успеть в Тунис раньше, чем там закончится война. Неужели теперь, в последний момент мы пожертвуем своими мечтами? В общем, выбора у нас не было. В течение следующих четырех часов лодка подвергалась нашествию ремонтных рабочих, которые отвернули болты, удерживающие палубные баки, а также техников-артиллеристов, установивших новые сектора обстрела на орудиях. Кран снял баки с палубы, и мы сразу почувствовали себя свободнее. Теперь по палубам можно было ходить, даже не обладая первичными альпинистскими навыками.
