Читаем без скачивания Ангел Смерти - Юлия Алейникова

В стоявшей перед ним лохматой, измученной переживаниями, неряшливой женщине в мятом пеньюаре, с красным заплаканным лицом и огромными фиолетовыми синяками вокруг глаз с трудом можно было узнать «парадную» Елену Бурмистрову.

– Вы позволите войти? – робко спросил Андрей у привалившейся к стенке прихожей хозяйки квартиры.

– Конечно… – Елена отползла в сторонку, давая пройти полицейскому, и захлопнула за ним дверь. – Подождите минутку в гостиной, мне надо одеться, – с трудом выговаривая слова, очень медленно, осторожно, словно пьяная, проговорила Елена и двинулась к спальне.

Перепады эмоционального фона – от жуткого страха до полной апатии – страшно выматывали ее, она никак не могла собраться с мыслями. Одеться… Надо одеться, подсказывала она себе, направившись к шкафу. Чтобы легче было сосредоточиться, она закрыла дверцами шкафа половину мужа и уставилась на вешалки со своими платьями и костюмами. В глаза Лене бросилось темно-серое трикотажное платье. Обычно она надевала его со специальным корректирующим бельем, но сегодня ей было наплевать на детали. Впервые в жизни. Она натянула длинный балахон, подпоясала его ремешком и повернулась к зеркалу. Красное, утратившее четкость линий лицо было… безобразным. Но она ничего не стала с ним делать, ведь она – убийца, а преступление уродует человека так, что никакой макияж не поможет, так что нечего и трудиться. Кое-как пригладив волосы, Елена собрала их в простой хвост и вышла наконец из спальни.

Андрей сидел на диване в большой, дорого обставленной комнате. В каждой мелочи, в каждой безделушке чувствовался стиль. Было заметно, что каждая вещица тщательно подбиралась, ни одной случайной детали. Да, в таком доме носки где попало разбрасывать не будешь, да и в трусах ходить как-то некомфортно. Наверняка у покойного Бурмистрова был специальный наряд для дома. Что-нибудь элегантное. Этакий барин…

Возможно, в словах Скобелевой о глянцевой жизни ее любовника часть правды присутствовала и господин Бурмистров искал увеселений на стороне, движимый неосознанным желанием изведать капельку настоящей, не идеальной, грубой жизни с разбросанными где попало носками? Хотя объект для своих экспериментов он выбрал неудачно. Железная блондинка вряд ли позволяла ему настолько забыться. Надо было искать что-то попроще, а этого ему апломб и самодовольство не позволяли. Тупик. Надо было ему с женой поговорить, попробовать объяснить ей все, поделиться с ней своими переживаниями, сойти с пьедестала – и ее оттуда стащить.

В разгар этих философских размышлений его и застала вернувшаяся хозяйка дома.

– Елена Сергеевна, я расследую обстоятельства смерти вашего мужа, меня зовут Усов Андрей Петрович, – внятно и вкрадчиво проговорил Андрей, пытаясь поймать ускользающий взгляд Елены Бурмистровой.

– Расскажите мне, как это случилось? Он сильно мучился? Он умер у себя в кабинете? Мне никто ничего не говорит! – Эти слова вылетали у Елены сами по себе, без какого-либо ее участия, вместе с ее болью, гневом, отчаянием. Она должна знать все, все о том, что она натворила!

– Неужели вы не беседовали с Кайсой Робертовной? Ведь это она нашла тело.

– Нет. Я ни с кем не говорила. Пожалуйста, расскажите: ему было больно, он долго умирал? – На последней фразе Елену буквально затрясло, и она вцепилась руками в спинку соседнего стула, чтобы скрыть дрожь.

Похоже, нервы у дамочки совсем никуда, остается только удивляться таким переменам. До смерти мужа у нее выдержка была как у английской королевы, и вдруг – один удар, и она превращается в комок нервов, не владеет собой совершенно. Совсем раскисла, с недоумением и разочарованием отметил Андрей. Прежний образ Елены Сергеевны, созданный ее коллегами и Кайсой Робертовной, вызывал у него большую симпатию. Он испытывал неосознанное любопытство и, возможно, восхищение, нет, это слишком сильное слово – некое к ней уважение? Ладно, сейчас ему не до этого.

И Андрей коротко, в двух словах, объяснил Бурмистровой:

– Ваш муж скончался в течение нескольких минут от остановки сердца. По мнению экспертизы, после введения токсина он сразу же потерял сознание.

– Как?! Неужели так быстро?! – Лена не знала, что ей думать.

Толя не мучился? Неужели доза оказалась такой сильной, что даже симптомы не успели развиться? Он не мучился! Слава тебе господи, ей хоть немного легче стало…

– Да, яд был введен прямо в кровь, так что летальный исход наступил очень быстро. Даже если бы его нашли сразу же после введения препарата, спасти уже не смогли бы.

– Ввели в кровь?.. А разве… его не отравили? – Лена почему-то перестала связно мыслить.

Вчера мать сказала ей, что Толика отравили. Это было понятно, но почему следователь говорит о введении яда прямо в кровь? Не делал же он себе инъекцию содержимым капсул?..

– Совершенно верно. Его отравили, введя ядовитое вещество прямо в кровь.

– Я ничего не понимаю. – Лена больными, измученными глазами уставилась на визитера. – Я думала, он что-то съел, а получается, его убили, сделав укол?

– Совершенно верно.

– Но кто, же это сделал?! Я ничего не понимаю! – Теперь в Ленином голосе отчетливо звучали плаксивые нотки. – У меня голова как будто ватой набита. Я ничего не соображаю… Может, кофе?

Она вопросительно взглянула на Андрея, не столько предлагая угостить его, сколько справляясь – как, по его мнению, поможет ей кофе или нет? По мнению Андрея, кофе вполне мог помочь.

Вдова вела себя… как-то странно. Видно было, что она не притворяется, а действительно плохо соображает. И удивление ее было искренним, она не имела понятия, как именно убили ее мужа и кто это сделал. Но был некий краткий миг, настороживший Андрея. Что-то в ее вопросах и комментариях было неправильным… К счастью, его не позвали в кухню, а пообещали принести кофе в гостиную, и он в отсутствие хозяйки смог спокойно прокрутить в голове весь их коротенький диалог.

«…Он не мучился? Как, разве… его не отравили? Яд ввели в кровь?..»

Фразы были вроде бы совершенно безобидными, но какими-то странными. Не совсем уместными. Если бы у Андрея был повод заподозрить Елену Сергеевну, он бы подумал, что убийство мужа заказала она, причем рассчитывала на вполне определенный способ исполнения заказа. Но такое предположение явно было неправдоподобным. К тому же вдова искренне скорбит и совершенно определенно не знает, кто это сделал. Или знает?.. Так! Тут, безусловно, стоит покопаться. Если Бурмистрова не убила сама, она вполне может лично знать убийцу своего мужа.

Он не мучился, скончался за несколько минут, яд ввели в кровь.

Лена склонилась над джезвой и невидящими глазами смотрела на закипавшую воду. Как же так? Во-первых, не совпадали симптомы, а во-вторых, она точно ничего не вводила ему в кровь. Что это означает?!

Лена рухнула на стул. О человеке, оставшемся в гостиной, она уже забыла. Неужели она не виновата в смерти Толи?! Эта мысль – робкая, несмелая – проросла в ее отупевшей от страха и ужаса голове, словно первый весенний росток, пробившийся сквозь твердую мерзлую землю. Нет! Это было бы слишком хорошо и… невероятно. Не может такого быть, чтобы кто-то еще желал Толе смерти и начал действовать одновременно с ней! А почему не может? Ведь Толю отравили, и это был явно не мышьяк, а что-то более действенное и сложное по составу. А значит, она не преступница, не убийца, ее совесть чиста! Да она замышляла убийство, но не совершила его! Ее уберег ангел-хранитель, судьба, случай, что угодно, но она не убийца! Она не убийца! И уже в который раз за день она испытала эмоциональный шок.

Она не виновата! Она не убивала! Убил кто-то другой! Лена почувствовала, как мелкая дрожь сотрясла ее скрючившееся на стуле тело, и слезы радости и облегчения заструились по ее щекам.

Андрей, не дождавшись кофе в гостиной, направился в кухню и застал, в принципе, вполне ожидаемую картину. На плите кипела вода, никаким кофе тут и не пахло, а Елена Сергеевна Бурмистрова сидела на стуле и заливалась горючими слезами. Теперь Андрею в них померещилась некая сладость, а на ее распухшем, красном, потерявшем форму лице отпечаталось некое подобие бессмысленной улыбки.

Внимательно рассмотрев Елену Сергеевну, Андрей всерьез задумался: а не грозит ли даме умственное помешательство и не опасно ли оставлять ее одну? Может, позвонить ее родственникам? Ни о каком допросе речи, естественно, уже не шло.

– Ой! – икнула и тут же страшно смутилась Лена, когда сквозь пелену слез заметила склонившееся над ней лицо следователя. Или кто он там по должности?.. – Простите. Кажется, с кофе я не справилась… – с огромным трудом проговорила Лена, прерывая поток слез. – Вы погодите минутку, я сейчас приведу себя в порядок, возьму себя в руки…

Андрей хотел ее остановить, но Бурмистрова уже встала и, шатаясь, отправилась в ванную. Вернулась она через десять минут, и на этот раз было похоже, что она действительно взяла себя в руки. Взгляд ее стал осмысленным, слезы высохли, и даже лицо ее приобрело более или менее четкие очертания.