Необыкновенно довольная собой, девочка побежала вдоль живой изгороди, посаженной около ограды, чтобы усадьбу не было видно с дороги.
— Пожалуйста, подождите меня! — кричала она. Был теплый июньский день. Оборки ярко-желтого летнего платья хлопали Сюзанну по ногам, волосы развевались. Вдалеке веселыми разноцветными каплями на голубом небе прыгали на своих нитях шары. Все радовало ее и заставляло смеяться — и красота шаров, и отдаленная музыка выкриков продавца, и удовольствие от бега. Звуки своего смеха были для ее слуха чем-то новым и чудесным. Сюзанна была слишком мала, чтобы выразить это словами, но груз прошлого казался ей уже не таким тяжелым. Ее охватило ощущение счастья, безопасности и замечательной беззаботности.
Когда из зарослей сикоморы выскочил незнакомый мужчина и схватил ее, она еще смеялась.
Как только пальцы незнакомца впились в руку Сюзанны, страх комком застрял в ее горле и она издала полный животного ужаса звук. У нападавшего был большой мясистый нос, и от него отвратительно пахло. Девочка попыталась закричать и позвать на помощь отца, но, прежде чем она успела что-то произнести, подскочил другой мужчина — продавец шаров — и зажал ей рот рукой. Перед тем как набросить на девочку одеяло, он стащил маску, и Сюзанна мельком увидела его лицо — тощее и хитрое, словно лисья морда.
Похитители запихнули ее в обшитый фанерой фургончик и бросили на пол. Один из них пнул девочку ногой и приказал ей вести себя тихо. Тяжелое одеяло сломало обе заколки в форме спаниелей и с корнем вырвало клок волос. Сюзанна прикусила губу, стараясь не заплакать. Под одеялом была страшная духота, и от неловкого положения заболело все тело. Но страх был сильнее физических мук, и именно от страха девочка вскоре потеряла сознание.
Через несколько часов Сюзанна пришла в себя от ужасной тряски. Она ощутила во рту привкус запекшейся крови и поняла, что может умереть, но не издала ни звука. Фургон остановился. Ее тело стала бить дрожь. Сюзанна сжалась в комочек, инстинктивно пытаясь защитить хрупкое тело. Петли открывающихся дверей фургона завизжали, как раненое животное. С девочки сорвали одеяло, и она зажмурила глаза, не отваживаясь посмотреть на тех, кого боялась.
Похитители вытащили Сюзанну из фургона. Поеживаясь от холодного ночного воздуха, она беспомощно оглядела пустынную ровную местность. Было темно, словно в шкафу у бабушки. Густую черноту ночи нарушали лишь мерцание далекой россыпи звезд и свет из фургона.
Хитромордый продавец шаров крепко прижимал девочку к себе. Когда он понес ее к деревянной лачуге, инстинкт самосохранения одержал верх и она попыталась освободиться. Сюзанна несколько раз крикнула, но безмолвное пространство поглотило ее слабый голос, как шорох перекатываемых ветром песчинок.
Мужчина с мясистым носом отпер висячий замок на двери лачуги и толкнул девочку внутрь. В лачуге пахло пылью, ржавчиной и бензином. Оба похитителя молчали. Тишину нарушали лишь всхлипывания Сюзанны. Они надели ей на шею тяжелую цепь, словно на собаку, и прикрепили другой конец цепи к стене. Прежде чем ее оставили одну, хитромордый запихнул в лачугу связку шаров. Продавец шаров солгал — на другой день все шары полопались от жары.
Новость о похищении маленькой Сюзанны Фальконер была напечатана в газетах по всей стране. Полицейские обнаружили в почтовом ящике требование о выкупе в миллион долларов. Кэй вместе с Пейджи спряталась в спальне и боялась даже проходить около окон, хотя они были плотно закрыты шторами. Джоэл не находил себе места от страха за свою маленькую серьезную падчерицу, которую успел так полюбить. Шагая по комнатам Фалькон-Хилла, он спрашивал себя, как вообще подобное могло случиться. Он был влиятельным человеком. Сильным человеком. Что же он сделал неправильно? Сюзанна значила для него больше всех на свете, но он оказался недостаточно сильным, недостаточно бдительным, чтобы ее защитить.
На третий день после похищения в ФБР получили анонимное письмо, приведшее его агентов в лачугу на краю пустыни Мохаве. Там и нашли Сюзанну, прикованную цепью к стене. Девочка лежала свернувшись на полу в своем перепачканном желтом летнем платье, не в силах поднять голову, чтобы увидеть: пришли друзья, а не враги. Ее руки и ноги были расцарапаны до крови, а вокруг грязных пальчиков были намотаны нити от дюжины лопнувших шаров.
Организм Сюзанны был настолько обезвожен, что некоторое время врачи опасались нарушения функций мозга.
— Она боец, — вновь и вновь повторял Джоэл, словно от частых повторений слова могли обернуться заклинанием. — Она выстоит. Она боец. — Он держал руку Сюзанны, желая, чтобы его сила перетекала в ее маленькое тельце.
Похитителей Сюзанны выдал их бывший сокамерник, и не прошло и недели после освобождения девочки, как бандиты попались в засаду на дороге. Продавец шаров выхватил револьвер и был убит на месте. Его напарник повесился в камере на скрученной из простыни веревке.
К радости Джоэла и облегчению Кэй, тело Сюзанны постепенно окрепло. Но излечить душу оказалось не так-то просто. Слишком много зла выпало на ее долю, слишком много ударов пришлось ей выдержать. Прошло несколько недель, пока девочка вновь заговорила, еще месяц, прежде чем Джоэлу удалось вызвать на ее губах улыбку. Если бы Сюзанну похитили, когда она жила со своей бабушкой, то, возможно, последствия были бы не столь тяжелыми. Но она только-только почувствовала себя наконец счастливой и беззаботной, поэтому похищение оставило в душе девочки незаживающую рану. В последующие десять лет в учебные дни Сюзанну каждым утром отвозили в закрытом лимузине из Фалькон-Хилла к подъезду одной из самых привилегированных женских школ Сан-Франциско. Она превратилась в высокую и подвижную девушку. Сюзанну любили одноклассницы, поскольку она всегда была готова помочь выпутаться из самых неприятных ситуаций и никогда ни о ком не говорила плохо. Но для легких дружеских отношений она была настолько серьезна и замкнута, что иногда некстати напоминала приятельницам их матерей. Несуетливая расторопность и невозмутимое спокойствие Сюзанны раздражали Кэй, но дочь освободила ее от стольких утомительных обязанностей, что в конце концов она искренне привязалась к ней. И все-таки Кэй так и не смогла понять Джоэла, полюбившего приемную дочь больше, чем свою плоть и кровь. К сожалению, чем больше отец критиковал Пейджи, тем более непокорной она становилась. Кэй знала, что без защиты Сюзанны ее любимица постоянно рискует вызвать раздражение и недовольство отца.
К семнадцати годам Сюзанна стала для Джоэла незаменимым помощником. Она следила за графиком общественных мероприятий отца, разбиралась с его слугами и была отличной хозяйкой, никогда не повторявшей ошибок матери, которая вечно путала имена гостей во время приемов. Передав домашние обязанности в умелые руки Сюзанны, Джоэл мог не опасаться тяжелых последствий некомпетентности Кэй.
