Читаем без скачивания Кирилл и Ян - Сергей Дубянский

Поднимая широкую волну, справа появилась лодка. Описав дугу, она шла прямо к ним, и Кирилл разглядел не только ее бортовой номер, но и небритого седого мужчину с непокрытой головой, одетого в свитер и штормовку.

…Классический типаж браконьера, – на всякий случай, отметил Ян и вновь утратил интерес к происходящему.

– А как он подплывет? Здесь же мелко, – удивился Кирилл.

– Легко! Мы ж стоим, типа, на берегу, а за кустами настоящая река. Так что, смотри, не шагни в глубину, – предупредила Алена.

– Как интересно… – Кирилл достал два больших ярких пакета, которые на фоне дикой природы выглядели противоестественно; впрочем, и маленький аккуратный автомобильчик тоже.

Лодка ткнулась в кусты, последний раз плюнула сизым дымом и стало оглушительно тихо; лишь потом в тишину вплелись голоса лягушек, стук дятла в далеком лесу и трели неизвестных ни Кириллу, ни Яну птиц.

– Аленка, а кто там с тобой? – на мужчине были высокие резиновые сапоги, и он смело шагнул в воду с резко качнувшейся лодки, – ты что, бухала вчера и наняла шофера?

– Папка! – Алена возмутилась, но очень игриво, – ты ж знаешь, я не бухаю!

– Ну, выпивала…

– Пап, хватит тебе. Это мой друг, журналист из Москвы.

– Из Москвы? – мужчина явно встревожился, – и чего он тут разнюхивает? Привезла ко мне вражеского агента?

– Успокойся, – Алена засмеялась, – к твоим москвичам он отношения не имеет. Он совсем по другому делу приехал. Зовут его Ян Борецкий – очень известный журналист.

– Поляк, что ли? – мужчина нахмурился, – вот уж, кого не люблю – никогда у России отношения с ними не складывались.

Ян, опрометчиво пустивший процесс на самотек, встрепенулся, но было поздно.

— Это творческий псевдоним, – пояснил Кирилл, – а, вообще-то, меня зовут Кирилл Колодин.

– О, Кирилл – это другое дело! И Колодин – мощная такая фамилия, – «браконьер» протянул руку, – Василий Петрович. Давай, просто – Василий.

…Ах ты, сука! – запоздало взвился Ян. Он давно привык в отношениях с «соседом» чувствовать себя главным, и по всем вопросам обращались именно к нему, а дурака Колодина лишь штрафовали гаишники, да сонные кассиры, которым все до лампочки, совали ему через окошко билеты. Но момент, чтоб вернуть ситуацию в привычное русло, был упущен.

…Ну и хрен с тобой, – успокоился вдруг Ян, – завтра свалим отсюда и все встанет на свои места, а для этой шлюшки (трахал-то ее я, а не ты!) и ее папаши-браконьера пусть фигурирует гребанный Колодин… вообще, пока в поезд не сядем, слова не скажу!..

– Так, ты, Кирилл?.. – Алена обалдело хлопала глазами, словно имя могло в корне изменить представление о человеке.

– Да, а что? – он улыбнулся.

Что было в его взгляде, Кирилл и сам не успел понять, но Василий, хоть и походил на «замшелого» браконьера, что-то уловил, потому что спросил:

– Кирилл, хочешь посмотреть наше Радчино?

– А машина?

Вопрос подразумевал согласие, и Василий повернулся к дочери.

– Ален, ты ж Вовку с турбазы знаешь? Две сотни ему даешь, и на сутки машина под охраной. Он вас сюда подвезет, а я пока подожду. Только передачку-то давай, а то увезете Вовке.

– Не увезем, – Кирилл вытащил пакеты.

– Езжайте, – Василий пристроил груз в лодке и забрался туда сам; достав сигарету, уселся на узкую деревянную лавку, наблюдая, как дочь садится в машину с известным московским журналистом, пять минут назад смотревшим на нее с ласковым трепетом.

Кирилл сел за руль, и только коснувшись ступнями резинового коврика, почувствовал, что ноги окоченели и плохо слушаются; пошевелил посиневшими пальцами и вдруг чихнул.

– Не заболей с непривычки, – сказала Алена.

– А ты сама привычная?

– Я еще купаться буду, – Алена села так, чтоб лучше видеть водителя, – ты, правда, не возражаешь, что мы к отцу заедем?

– О чём ты! – Кирилл притянул девушку; она не сопротивлялась, но оглянулась.

– Отец увидит.

– И что?

– Да ничего, – Алена засмеялась, – просто каждый раз доставать потом будет – куда ты делся, и придется объяснять, что это была моя очередная ошибка. Он расстроится…

– А почему я должен куда-то деться? – Кирилл испытующе взглянул на Яна, но тот молчал, демонстративно сжав губы – а зачем ему было вступать в спор, если править «соседу», по любому, осталось два дня, и в Москве он ему все припомнит.

– Не надо об этом, – Алена вздохнула, – Кирилл… знаешь, мне так больше нравится, чем Ян, – и сама прильнула к его губам.

Когда поцелуй иссяк, она вернулась в свое кресло.

– Поехали, а то отец ждет.

То ли поцелуй был таким горячим, то ли время подошло, но ноги вновь обрели чувствительность.

– Интересный он у тебя мужик, – Кирилл завел двигатель, – поляков – ладно, а москвичей-то он за что не любит?

– Долгая история, – Алена вздохнула, – пусть он сам тебе потом расскажет.

Впереди возникло скопление явно нежилых домиков, и только возле одного стоял черный джип.

– Посигналь, – попросила Алена.

Кирилл посигналил; из домика вышел парень и остановился, поджидая гостей.

– Это Вовка, хозяин турбазы, – пояснила Алена, когда они подъехали совсем близко.

За домом оказалась стоянка, где уже устроились два одинаковых «Пассата»; Кирилл встал рядом, отдал деньги и потом, все трое перебрались в джип.

– Тачки-то чьи? – поинтересовалась Алена, когда они отъехали от базы, – неужто кто из Радчинских открыл сезон?

– Не, пришлые. Леща гребут, – Вовка махнул рукой, – а у тебя, значит, жених появился?

– Не то, чтоб жених…

– Я понимаю, что не то, но я ж культурно выражаюсь. А я, значит, как только к тебе ни подкатывал…

– Ты неправильно подкатывал, – Алена привалилась к Кириллу, сидевшему рядом, на заднем сиденье, и тот обнял ее.

– …Конечно, неправильно, – пояснил Ян, руша в «соседе» наметившуюся идиллию, – что та турбаза, если тут, типа, столица светит! Только, фиг ты, девочка, угадала!..

– Заткнись! – огрызнулся Кирилл, – собирался молчать, вот, и молчи! Сами как-нибудь разберемся!..

– Посмотрим-посмотрим…

Высадил их Вовка у знакомых кустов. Василий помог забраться в лодку сначала дочери, потом Кириллу; оттолкнулся веслом от видимого ему одному берега и ловко перебравшись на корму, дернул заводной тросик. Двигатель затрещал. Лодка, задрав нос, понеслась, хлопая по воде днищем, оставляя за собой разбегавшуюся в стороны волну. Щурясь от встречного ветра, Кирилл огляделся. Пейзаж казался фантастическим и не шел ни в какое сравнение с наполненными ужасом и горем прошлогодними картинками. Там люди бежали от стихии – бежали с криками и плачем, под аккомпанемент вертолетов и катеров, под четкие команды спасателей, мычание обезумевших коров, вой собак, а здесь они сами шли ей навстречу, и стихия с радостью принимала их.

Поездив по России вместе с Яном, Кирилл видел и гораздо более внушительные водоемы, но здесь все было по-другому. Только через несколько минут он понял, в чем дело – какими бы широкими и могучими ни были реки, они всегда имели берега, а здесь берегов не существовало! И не только берегов, а, вообще, суши – деревья росли прямо из воды, как и столбик с табличкой «Берегите лес», и столбы электропередач. При этом сравнение с Всемирным потопом не возникало, потому что бескрайняя водная гладь несла ни кару за грехи человеческие, а покой и умиротворение. Кириллу вспомнился старый фильм с Кевином Коснером, «Водный мир».

…Точно! Вот он, реальный Водный Мир! Смотри и запоминай! – он обратился к Яну, но тот усмехнулся.

– На фиг, оно мне надо? Я романы не собираюсь писать.

– Дурак ты, – Кирилл вздохнул.

– И это я тебе припомню, — зловеще прошипел Ян, – Москва-то с каждой минутой все ближе – скоро репортаж надо делать, так что кончается твое время…

Кирилл знал, что, скорее всего, так и будет, но думать об этом не хотелось – он наслаждался властью над собственными мыслями и поступками. Последний раз такое состояние возникало у него в детстве, когда еще не требовалось заниматься добыванием денег (эту проблему решали родители), и Яна не существовало вовсе – ни имени такого, ни фамилии, Борецкий.

Кирилл снова попытался погрузиться в таинство пробудившейся природы, однако прежний восторг не возвращался. Все было очень красиво, очень ново, но через пару месяцев ведь оно, вместе с Аленой, ее отцом, потрясающими трелями птиц и неповторимым своей свежестью запахом воды, потеряется в серой массе отработанного жизненного материала.

…Так, может, Ян прав – не стоит мне высовываться из своего закутка? Надо отдать ему бразды правления и сидеть тихонько, радуясь, что пока еще жив?..