Читаем без скачивания Корона Дейлмарка - Диана Джонс

– А откуда вы знаете, что у меня есть новости?

– Помолчи немного, – велел Навис.

В комнату вошли двое слуг с большим тазом, из которого сильно пахло кислым. С ухмылками поставив таз там, где указал Навис, они застыли рядом, как будто ожидали какой-то потехи.

– Спасибо, – произнес Навис, – а теперь мы хотели бы остаться вдвоем.

– Что это? – поинтересовался Митт, когда слуги, продолжая усмехаться, вышли за дверь.

– Уксус. Снимай штаны и садись туда. Делай, как я говорю. Это поможет.

Медленно, испытывая недоброе предчувствие, юноша повиновался. Сел. Заорал. Попытался вскочить, но оказалось, что его держат на месте сильные руки Нависа. Уксус выплеснулся на ковер. Митт продолжал орать, хотя точно знал, что слуги стоят за дверью и ловят каждый звук.

– Горелый Аммет! – рявкнул он. – Вы хотите убить меня?

– Нет, – спокойно ответил Навис, продолжая удерживать его в тазу.

В конце концов вопли Митта сменились всхлипываниями, которые перешли в жалкое сопение. Тогда Навис выпустил его и подошел к приоткрытой двери.

– Больше не нужно, – сказал он и закрыл дверь.

Митт услышал приглушенные удаляющиеся шаги.

– Теперь мне можно встать?

– Чем дольше просидишь, тем скорее сможешь снова ездить верхом. Давай-ка, чтобы отвлечься, выкладывай мне свои новости.

Митт едва не сказал Навису, что тот ничуть не лучше Керила, но прикусил язык, так как внезапно понял: это чистая правда. Навис вполне мог быть таким же безжалостным, как и Керил. Графская кровь, что поделаешь. Но едва он успел задуматься, сможет ли рассказать земляку хоть что-нибудь, как Навис произнес:

– Уверен, они не позволили бы тебе покинуть Аберат без очень серьезных причин. – В его голосе прозвучала горечь, скрыть которую не могла даже его обычная холодность.

«Он, как и я, ощущает себя в ловушке», – понял Митт.

– Ладно, только скажите прежде: вы знаете, где Хильди?

– В Гардейле, – ответил Навис. – Хотя после парочки последних писем, что соизволила прислать мне дочь, я подумал, что она, вероятнее всего, живет на Луне.

– Я тоже получил такое письмо. Настоящая тарабарщина. А Йинен? Вы хотя бы догадываетесь, где Йинен?

– Нет, – признался Навис. Последовала небольшая пауза, во время которой в комнате стало как будто холоднее, а потом граф добавил: – Никто не потрудился сказать мне об этом. Так они поэтому позволили тебе встретиться со мной? Чтобы ты передал мне угрозу?

– Очень может быть, что это тоже часть их плана, – ответил Митт. – Они, скорее всего, рассчитывали на то, что я все расскажу вам. И хотят, чтобы я убил эту девушку, Норет. Говорят, она сумасшедшая. Я проехал вместе с ней почти всю дорогу сюда, и она не более безумна, чем я сам!

– Сиди спокойно, – приказал Навис, – ты и так уже залил уксусом всю комнату. – Он взял стул и уселся напротив Митта, скорчившегося в тазу. – Давай-ка выкладывай все в подробностях. Кто хочет, чтобы ты это сделал?

– Графиня Абератская и граф Керил. От своего прошлого никуда не скроешься! Они вызнали обо мне все.

– Керил… Керил. В таком случае ты не единственный человек, который не может скрыться от своего прошлого. Я когда-то с очень большим риском передал Керилу предупреждение, что его сыновья попали в плен в Холанде. А тот, вероятно, воспринял это как угрозу. Что он говорил?

И вот, как был, в тазу, Митт стал рассказывать Навису события последних двух дней, включая поездку с Норет. Единственное, о чем он умолчал, так это о том случае, когда ему почудилось, что Аден – огромная река. Теперь он и сам не был уверен в том, что это с ним на самом деле произошло. Во время рассказа Митт обнаружил, что на глаза ему вдруг стали наворачиваться слезы, но это происходило не по каким-то серьезным причинам, а лишь потому, что Навис сидел и внимательно слушал его и не считал грязью, портящей облик мира.

– Что касается статуэтки, – протянул Навис, – ты оказался излишне щедрым. Сможешь уговорить ее отдать тебе твою половину?

– Разломать пополам? Но зачем?

– Затем, что это чистое золото. Если ты его получишь, то ни тебе, ни мне не придется зависеть от милосердия здешних правителей. И мы могли бы уехать нынче же ночью. Митт, мне это очень не нравится. Здесь, в Аденмауте, только и говорят что о Норет. Ее все любят. Если с ней что-нибудь случится, то взорвется все побережье, вплоть до Королевской гавани. В тебе за милю можно узнать южанина. И все же они посылают тебя, чтобы разделаться с нею, да еще и одевают в мундир Аберата. Что за игру они ведут? Каким бы злодеем тебя ни сочли, всем будет ясно, что Аберат тоже приложил руку к этому делу.

– Я не стану никого убивать. Не могу. Окончательно и бесповоротно. Только что нам теперь делать?

– Мы уедем. Как только я придумаю подходящий предлог. И если удастся, захватим с собой твою долю золота. Разыщем Йинена и прервем образование Хильдриды. Остается только надеяться, что мы успеем раньше, чем Керил сообразит, что происходит. – Он вздохнул. – Тогда нам всем надо будет спрятаться, да получше. А пока что сиди в тазу. Важно, чтобы ты был в состоянии ехать верхом.

Митт просидел в тазу еще целый час. За это время в просторной комнате успело стемнеть, а в высокое окно застучали дождевые капли. Со двора донесся голос леди Элтруды. Она вызывала Нависа, чтобы тот организовал установку навесов во дворе. Тот поспешно вышел. Едва же вернулся, как его снова вызвали, чтобы он занялся свечами. Когда появился вновь, тучи успели уйти и комнату заливал красновато-золотой солнечный свет. Тут же леди Элтруда закричала, что теперь погода будет прекрасной, и Навис ушел организовывать разбор навесов. Митт понимал, каким образом аристократу-южанину удалось так хорошо поладить с лордом Стейром. Да и местные жители, конечно же, высоко ценили столь необычную для них южную деловитость. Он усмехался, глядя, как Навис по возвращении переодевается для пира. С той же самой деловитой сосредоточенностью он облачился в рубашку с пышным жабо и надел знакомый сине-зеленый мундир Аденмаута. Глядя на него, никто бы не подумал, что всю жизнь, за исключением последних месяцев, Нависа одевали лакеи.

– Теперь можешь встать и пойти вымыться, – разрешил Навис.

Митт повиновался. Он больше не чувствовал боли; стертые места даже не саднило. К его великому удивлению, кожа на бедрах и заду сделалась такой же гладкой и упругой, как его желто-коричневый с золотом мундир Аберата.

– Я весь продубился!

– В этом и был смысл, – ответил Навис.

Они вместе вышли в зал, полный дразнящих ароматов. Все присутствующие стоя ожидали, когда лорд Стейр соизволит прибыть и открыть пир. Широкие двери были распахнуты. Задувал холодный ветер, и доносился шум – казалось, на улице собрались все до одного жители Аденмаута. В толпе разодетых незнакомцев Митт немного растерялся.

– А-а-а, вот ты где! – раздался голос Рита.

Митт обернулся и увидел перед собой элегантную леди. Он вдруг ощутил смятение.

Единственным, что напоминало о его попутчике, было вытянутое веснушчатое лицо и живой веселый взгляд. Но теперь это лицо окутывало облако светло-русых вьющихся волос, уложенных в наимоднейшую прическу. Одета девушка была в ниспадавшее до пола изящное серо-голубое платье, переливчатые складки которого не слишком маскировали полностью сформировавшуюся женскую фигуру. Митт ясно видел, что она намного старше его – ей было двадцать или по меньшей мере восемнадцать лет, – и этого оказалось вполне достаточно, чтобы почувствовать себя дураком. Но больше всего его потрясло, что Норет существовала на самом деле – совершенно живой человек во плоти.

– Ну что? – осведомилась Норет. – Язык проглотил?

– Э-э-э… – протянул Митт. – Ваша светлость…

– Я же сказала тебе, – перебила его девушка, – называй меня Рит.

– Хорошо, но… но почему вы так сделали? То есть выдали себя за мальчика?

– А я всегда так путешествую, – ответила Норет. – Это намного быстрее и безопаснее, чем в карете, и можно не беспокоиться об охране. Мундир мне одолжил кузен. К тому же я владею оружием. Играя в гриттлинг, этому нельзя не научиться. Но послушай… – К ужасу юноши, Норет вдруг схватила его за запястья. Ее ладони были сильными и теплыми, но такими маленькими, что собственные ладони показались ему огромными холодными лапами. – Я очень волнуюсь. – (Митт и сам понял это: ее руки заметно дрожали.) – Я должна сделать одну вещь. Тебе знакомо ощущение, что ты вот-вот совершишь нечто такое, после чего твоя жизнь уже никогда не будет прежней?

– Нет, пока что ничего подобного со мной не случалось, – соврал Митт.

Он спиной почувствовал присутствие Нависа. Аристократ-южанин холодно глянул на Норет, словно напоминая всем своим видом, что Митт должен попросить свою долю золота. Однако юноша от смущения не мог сообразить, как заговорить об этом.

– А у меня такое ощущение, что случалось, – возразила Норет. – Послушай, не мог бы ты…