class="p1">- Нет! - вскрикнула женщина и вскочила. - Нет!
3
Оглядевшись, Беляна увидела злосчастный камень переноса, лежавший на краю стола. Схватив его, она испуганно огляделась и крепко сжала камень рукой, представив себе сына и Светозара. Он же сказал, что можно попасть в любое место, главное - представить, а никуда ей было не нужно, только к малышу. Мир завертелся, ослепил ее, даже оглушил. Она вынырнула из этого водоворота, хватая воздух широко открытым ртом, схватившись одной рукой за сердце, другую выставив вперед. Открыв глаза, Беляна обнаружила, что оказалась в странном месте. Это была спальня, в которой одновременно спали множество детей. Кроватки стояли на расстоянии друг от друга, детки были укрыты одеяльцами, только головы виднелись на подушках, всем им было примерно года три-четыре. Младенцев не было. Ни одного.
Стараясь не создавать шума, на цыпочках, женщина двинулась в сторону двери, из-под которой виднелась полоска света. Осторожно приоткрыв ее, она скользнула в соседнее помещение и замерла в полумраке, глядя на стол, за которым сидела пожилая женщина, горящую лампу перед ней, книгу, раскрытую примерно посередине. Та подняла голову в чепце, оторвавшись от чтения и вопросительно уставилась на вошедшую.
- Это что еще такое? - грозным полушепотом поинтересовалась хозяйка комнаты, вставая из-за стола и подходя к Беляне. - Как ты оказалась в спальне мальчиков?
- Сына искала, - выдохнула Беляна.
- Сыына? - Искоса взглянув на женщину, протянула старушка. - Кто ж ты такая, милая, что сразу в спальню-то телепортировалась? Как зовут мальца-то твоего?
Беляна покраснела.
- Я не успела дать ему имя. Но его Светозар только что забрал от меня, десяти минут не прошло! Он должен быть где-то здесь с малышом!
- Господин-то сюда редко захаживает, последний раз мальца приносил аж три года тому назад, с тех пор не было его. Да и правильно, что ему тут делать-то, с дитями. Своих забот хватает. Жениться, опять же, как говорят, собрался на какой-то прынцессе иномирной. Там и своего мальчонку народит, у его семя сильное должно быть. Что ж мне делать-то с тобой, а? - без всякого перехода запричитала старушка и посеменила к двери. - Мальцов-то я не могу оставить, сейчас провожу тебя, да вернусь. А там уж встретят, да доложат, что прибыла. Раз говоришь, сын маленький совсем, его к кормилице должны были отправить, чтоб сила не иссякала, их до двух лет грудным молоком вскармливают, а потом уже на обучение отдают. Ох, и задают они мне, - старушка улыбнулась ласково, отчего лучики морщин разбежались по ее лицу. - Без мамки-то худо им живется, не приголубит никто, а кормилицам запрещено, они только по часам приходят. Нельзя баловать мальцов. Да только как же их не баловать-то? Без мамки остались, да еще и тут в строгости держат.
Беляна молчала, слушая речь старушки и следуя за ней по лестнице вниз. Ей привели в огромный зал, по стенам которого стояли до самого потолка стеллажи с потемневшими от времени книгами, ближе к окну был стол из лакированного дерева и кресло для хозяина кабинета и посетителя.
- Вот тут присядь, милая, сейчас придет Хранительница, ей все и расскажешь.
Беляна послушно уселась в кресло и замерла, теребя кончик пояска своих брюк и нервно кусая губы. Грудь была переполнена молоком, грозящим прорваться уже сквозь пеленку, сердце бешено билось от тоски и неизвестности, хотелось побыстрее прижать тельце сына к себе и вдохнуть его родной, сладкий запах. «Радомир! - мелькнула мысль в ее голове. - Я назову его Радомир!»
- Здравствуй, дитя. - Женщина за столом в хозяйском кресле появилась неожиданно, строго и чуть осуждающе глядя на Беляну. - Слушаю тебя.
- Зд-дравствуйте, - неожиданно всхлипнув, ответила женщина. - Я сына ищу, его Светозар забрал сегодня.
- Не ищи сына, светлая, не найдешь. Светозар тебе что сказал? Возвращаться к мужу и рожать других детей, а этого отпустить. Не твой он более.
- Но как же? - ахнула Беляна, закусив палец.
Взгляд ее был устремлен на эту странную женщину напротив, властную и сухощавую, с умными, строгими глазами, орлиным профилем, в темно-зеленом платье с закрытым воротом до самого подбородка. На лице ее тоже были морщины, но не добрые лучики, а серьезные тонкие полосы, говорящие, что это последствия напряженной работы, а вовсе не улыбчивости.
- Знаю я про тебя, наслышана. Сына твоего Светозар три года назад принес еще. Да-да, не удивляйся, - махнула она рукой, не давая вскрикнуть Беляне, - здесь время идет иначе. Он и знать не знает, что мать у него есть, растет такой же, как все. Он - будущее нашего мира, а тебе здесь делать нечего.
Беляна откинулась на спинку кресла, жестко сжав губы. В голове ее проносились тысячи мыслей, но ни одной дельной. Сыну уже три года! Он и не вспомнит ее, хотя она только несколько минут назад держала его тельце у сердца, а еще пару дней назад носила в себе. Это невероятно! Из губ ее вырвался горестный полустон-полувздох:
- Я буду бороться до конца! Не для того я пыталась спасти его, чтоб его отобрали.
- Да ты спасла его, глупая курица! - рассердилась собеседница. - Он в тепле, сыт, одет, учится управлять своей энергией. Ты ему зачем? Прерывать его потоки своим кудахтаньем? Надень курточку, там холодно! Не намочи ножки, заболеешь! Из таких вырастают тряпки, а нашему миру нужны сильные маги, умеющие держать эмоции при себе.
- Куклы бездушные, - прошептала Беляна, поднимаясь. - Потому меня амулет и перенес в спальню деток, что там сын мой. Я найду его и заберу!
С этими словами женщина поднялась и направилась к выходу из кабинета, но дверь неожиданно захлопнулась перед ней.
- Ты зря думаешь, что сможешь распоряжаться здесь, как на своей кухне. Сил у меня отправить тебя обратно, конечно, не хватит, но здесь мой дом, а я его защитница. Ты не сможешь и шагу ступить без моего разрешения!
- Неужели? - рассердившись, Беляна сделала несколько шагов к двери, чувствуя небольшое сопротивление воздуха и все. - Я иду за сыном! Вы мне не указ!
Легко открыв дверь, женщина быстро поднялась по лестнице и вновь вошла в спальню детей. Та старушка, что сидела за столом, клевала носом. Беляна не стала ее будить, открыла дверь в саму спальню и вошла, оглядываясь. Кроваток было около двадцати, в каждой лежал малыш,
