Ответить Зевсу было нечего. Он зло зыркнул на родственников и, взяв рогатого сына за руку, отправился восвояси.
– Вот к чему приводит разгульный и неправедный образ жизни! – С этими словами на полянку выступил солнцеподобный Хорст. – А любая проблема решаема, если вспомнить, что кроме тупой агрессивности и грубой мышечной силы каждый из вас имеет еще и голову! – И он с превосходством посмотрел на младших братьев.
– Моралист несчастный, у самого-то той мышечной силы отродясь не было, вот и завидует, – прошептал Ярила, подмигивая Уду. Он кивнул в сторону ведерка, которое Хорст оставил у ворот коровника.
Услад без слов понял брата и, подбежав к Перуну, быстро зашептал что-то ему на ухо. Тот вопросительно вскинул брови и переспросил:
– Кака така еда?
– Вку-у-у-усная, – тихо ответил Уд и указал глазами на ведерко.
На эту сцену внимания не обратили – все слушали Хорста. Ярила и Уд довольно переглянулись, когда Перун подтянул ведерко к себе, и сделали вид, что сконцентрировали свое внимание на проблеме коровьего размножения и плодовитости.
– Для того чтобы корова Зимун начала доиться, ей надо отелиться. Есть два варианта: первый – найти быка. Это, как мы уже убедились, сложновато сделать. Но есть и другой способ. Я нашел средство, которое помогает безотказно. Кто бы ни принял это средство, через день обязательно обзаведется потомством.
– И как же называется то, от чего дети появляются? – поинтересовался Сильнобог.
Ярила с Усладом переглянулись, предвкушая веселую шутку, и приготовились просветить недалекого брата. Но Сварог, едва глянув на плутовские физиономии младших сыновей, пресек шутку в зародыше.
– То, от чего дети появляются, называется любовью, – строго сказал он и кивнул Хорсту.
– Так вот, средство это, – продолжил тот, выдержав театральную паузу, во время которой сбивал с богатого кафтана несуществующую пылинку, – средство это называется так: щука волшебная, злато перо. Я за ней к острову Буяну летал. – Хорст умолк и замер, ожидая бурных похвал отца.
Но похвалы не последовало. Сварог помрачнел, вдруг одной рукой схватив за ухо Ярилу, а другой – Уда.
– Так вот кто Леле сыновей семь штук, а мне внуков того же количества подсуропил!!! – вскричал он. – Признавайтесь, ваша проделка?! То-то, смотрю, вы неделю подряд на рыбалку шастали, да понять не мог, с чего вдруг такая страсть к рыболовству проснулась!
– Да мы просто сестрицу Лелю рыбкой хотели побаловать! – воскликнул Ярила.
– Мы же не знали, что щука волшебная! – поддержал брата Услад.
– Хорошо хоть Живу не накормили, – устало произнес Сварог, представив, что бы случилось, если бы в Ирие появилось еще семь таких же болтушек, как его младшенькая.
А Ярила с Усладом, переглянувшись, посетовали – и как это они не додумались? Братья понимали друг друга с полуслова, а то и совсем без слов – взгляда было достаточно.
Сварог же повернулся к Хорсту и спросил:
– Так где же твоя родильная щука?
– Вот, – широким жестом Хорст указал в сторону коровника.
Сварог посмотрел в указанном направлении и похолодел, увидев Перуна. Тот сидел у распахнутых настежь ворот, прислонившись к одной из створок спиной. В одной руке держал рыбью голову, а в другой – длинную щучью кость, которой ковырял в золотых зубах. Перун вытащил косточку изо рта, посмотрел сытым взором на отца и братьев, громко отрыгнул и спросил:
– Так хто у нас телиться будет?
– Кажется, ты, – ядовито прошипел Хорст. Его шевелюра от сдерживаемого гнева разгорелась огнем, а лик потемнел, из-за чего на земле внеочередное солнечное затмение случилось.
Остаток дня в Ирие прошел очень шумно.
В родительском дупле кричала Лада, для которой каждое появление Полкана было все равно что нож в сердце. Она высказывала Сварогу все, что о нем думает, сопровождая свою речь звоном битой посуды.
Громко горланили семь младенцев Лели, игнорируя суету Ярилы и Уда. Взбешенная Леля, узнав, что причиной ее незапланированной плодовитости была проделка братьев, назначила их на веки вечные няньками и улетела по своим делам.
Во всю глотку орала птица Сирин, восстанавливая утраченную гармонию Хорста, отчего охрипла еще больше.
Перед коровником дрались на кулаках Белобог и Чернобог. Они громко кричали, обвиняя друг друга в неудаче с быком.
А в зарослях виноградных, засунув два пальца в рот, мучился Перун. Невероятно громкие звуки, что вырывались из сжатого спазмами желудка, смолкли только тогда, когда на Ирий опустилась ночь.
Глава 2
ДВАЖДЫ РОЖДЕННЫЙ
Утро объявила корова Зимун счастливым мычанием. В ее стойле, на охапке свежей травы, ошарашенный Сварог обнаружил крепкого младенца – мужского пола и вполне пристойного человеческого вида. Сарайник объяснил эту ситуацию, рассказав, что корова Зимун сжевала объедки золотой щуки, оставленные Перуном.
– Пристройте мальчишку куда-нибудь, – распорядился Сварог, убедившись, что молочная река снова потекла в миры поднебесья.
Следующее утро, как и всегда, Сварог встретил на вершине мирового дерева. И снова над ним зависло грозовое облако отца. Род был не просто разгневан, он был в бешенстве. Молочная река, всего сутки назад нормально функционировавшая, опять пересохла.
Открыв Голубиную Книгу, Род ткнул пальцем в страницу, и похолодевший Сварог прочел, что корова Зимун должна была родить сильного бога, которому положено нести ответственность и за все дикое зверье, и за любую домашнюю скотину. Звали скотьего бога Велесом.
– Где хочешь найди мальчишку, – прогрохотал Род, – иначе такой падеж зверья да скота начнется, что потом никакими заклятиями экологическое равновесие не восстановишь!!!
Но попытки Сварога выяснить, кто и куда отправил коровьего сына, потерпели фиаско. Никто ничего не помнил, каждый его сын так и норовил свалить вину на другого. Разбор полетов на этот раз проходил тут же, у ворот коровника.
Корова Зимун тосковала по сыну. Она не пила, не ела, только тяжело вздыхала. Даже шум, что устроили Сварог и его шумные отпрыски у входа в хлев, не только не вывел корову Зимун из депрессии, но даже не привлек ее внимания.
Зато Сарайник, для которого оленеводство становилось прекрасной и несбыточной мечтой, проклинал тот день, когда он услышал, что в Ирий требуется скотник. Сарайник снова сидел на коньке крыши коровника, опасаясь, что гневливые боги попросту затопчут его. И что расшумелись? Работать не дают спокойно. Ну пересохла молочная река, так что ей не пересохнуть? Сосцы коровьи раздаивать надо, а как он, спрашивается, это сделает, если хозяева скандал да побоище на его рабочем месте устроили? Маленький скотник вздохнул и подумал, что на поляне нет еще одного участника событий – Полкана, незаконнорожденного сына Сварога. Он пытался вспомнить, действительно ли мальчишку забрал конеподобный бог войны или же ему это приснилось. Так и не найдя ответа на этот вопрос, Сарайник вздохнул и подумал: «А был ли мальчик?»
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
