Среди томов в переплетах преобладали справочники, но в обложках нашлись триллеры, детективные романы и кое-какие бестселлеры, на которые она посмотрела довольно неуверенно, вспоминая, что другие девушки говорили о романах, становящихся бестселлерами, и их содержании.
И вдруг зазвонил телефон, модный аппарат цвета слоновой кости. Она не взяла трубку, потому что прежде никогда не отвечала на звонок, если ее не просили. Но через несколько секунд, когда она поняла, что Грэхем либо не слышит звонка, либо ожидает, что она ответит, Домине подняла трубку и, нервничая, поднесла ее к уху.
— Алло, — мягко произнесла она. — Кто говорит?
— Это Бэлгрейв 04-041? — осведомился властный женский голос.
Домине поспешно сверилась с номером в центре телефонного диска.
— Д-да, — с запинкой произнесла она, — все верно.
— Тогда с кем я говорю? — резко спросила женщина.
Домине заколебалась.
— Э… меня зовут Домине Грейнджер. Я подопечная мистера Мэннеринга, — ответила она. — Если вам нужен он, к сожалению, его нет дома.
Женщина на другом конце провода помолчала, а потом сказала:
— Понятно. Вы знаете, когда он вернется?
Домине огляделась и с облегчением увидела, что в комнату вошел Грэхем. Прикрыв трубку ладонью, она сказала:
— Звонит женщина. Ей нужен мистер Мэннеринг.
Грэхем нахмурился.
— Вы знаете, кто она?
Домине вздохнула, поморщившись:
— Господи, конечно нет.
— Так спросите ее.
Домине закусила губу и убрала ладонь.
— А кто… кто его спрашивает? — неловко спросила она.
Из трубки донеслось приглушенное восклицание, и женщина сердито ответила:
— Можете сказать ему, что это Ивонн. Он там? Он будет говорить со мной?
— Нет! — Домине испугалась и снова прикрыла ладонью трубку. — Она… она считает, что мистер Мэннеринг дома и я не даю ей поговорить с ним! — воскликнула она.
Грэхем усмехнулся.
— Скорее всего, это Ивонн Парк, — заявил он голосом осведомленного человека, и Домине воззрилась на него в изумлении.
— Да, она сказала, что ее зовут Ивонн, — прошептала она.
— Тогда дайте мне трубку, — протянул руку Грэхем, и Домине с облегчением отдала ему трубку, отошла к окну и постаралась не прислушиваться к дальнейшему разговору. Это оказалось нелегко — услышав часть беседы, она хотела знать, что будет дальше.
Грэхем, надо признать, прекрасно справился с ситуацией, хотя из его ответов было ясно, что эта женщина не верила, будто Мэннеринга нет дома. Но Грэхему все же удалось наконец убедить ее в этом, и он пообещал, что скажет мистеру Мэннерингу о ее звонке, как только тот вернется. Положив трубку, он с сочувствием взглянул на Домине и сказал:
— Да, неудачно получилось. Как бы то ни было, если ей взбредет в голову прийти сюда искать мистера Джеймса, его все равно сегодня не будет.
— А… а кто она? — спросила Домине, краснея. Грэхем тяжело вздохнул:
— Вы ведь наверняка слышали о «Парк текстайлз»?
— «Парк-текстайлз»? Вы имеете в виду промышленную корпорацию?
— Да. Ивонн — дочь Александра Парка, главы этой корпорации.
— Понятно. — В голосе Домине слышался испуг. — Она… она подруга мистера Мэннеринга?
Грэхем выдавил кривую улыбку.
— Можно сказать и так. По крайней мере, ей хотелось бы быть ею.
— Вы хотите сказать, что мистеру Мэннерингу она неинтересна?
Грэхем тихонько рассмеялся.
— Его интерес развеялся около шести недель назад, — ответил он, направляясь в кухню, и оглянулся, глядя на нее почти с состраданием. — Вам еще многому предстоит научиться, Домине.
Девушка не возражала, что он назвал ее по имени. Она вздохнула и опустилась в глубокое кресло, опершись подбородком на руки.
— Думаю, у мистера Мэннеринга много… подруг, — задумчиво пробормотала она.
— Мужчины и женщины — не друзья, а соперники! — заметил за ее спиной ленивый голос.
Обернувшись, она обнаружила, что Мэннеринг неслышно вошел в квартиру и стоял, прислонившись к дверному косяку и насмешливо разглядывая ее.
Грэхем улыбнулся и ушел, оставив Домине в весьма неуютном положении. Она смущенно поднялась навстречу Мэннерингу и торопливо произнесла:
— Вам… вам звонила женщина по имени Ивонн Парк.
— Да неужели? — Мэннеринг плюхнулся в мягкое кресло и вытащил портсигар. — Ты хорошо спала?
— Вы слышали, что я сказала? — нахмурившись, спросила Домине.
— Да, слышал, — спокойно ответил он. — Спасибо за информацию.
— Иногда, — сердито сказала она, — вы заставляете меня чувствовать себя ребенком! Не надо вести себя так, будто я вообще ничего не знаю о жизни. Грэхем рассказал мне, что вы с этой женщиной были… э… друзьями!
— Он так и сказал? — Мэннеринг поднялся. — Вы с Грэхемом нашли общий язык? — Он налил себе виски из бутылки в баре и продолжил: — Только не считай меня законченным алкоголиком, хорошо? — Он кивнул на стакан, который держал в руке. — Просто у меня было тяжелое утро, и в данный момент я не очень расположен к светской беседе.
Домине сжала губы и отвернулась, нетерпеливо вздохнув. Казалось, он твердо решил обращаться с ней как с грудным младенцем.
К ее большому удивлению, он вдруг произнес:
— Думаю, нам придется заняться тобой, Домине.
— Что вы имеете в виду? — спросила она, словно защищаясь. — Если мне не следует обсуждать вашу жизнь с Грэхемом, так и скажите. Не надо делать из этого проблему.
Он улыбнулся:
— Какая ты, однако, агрессивная малютка, а? Хотя, возможно, «малютка» — неверное слово. — Он смотрел на нее с насмешкой. — Как бы то ни было, я говорил не о своей жизни, а о твоей внешности.
— О моей внешности? — повторила она, и ее щеки порозовели. — А что не так с моей внешностью?
— Собственно, не то чтобы что-то не так, — ответил он задумчиво, — но синее платье-сарафан в морском стиле и белую блузку я особо вдохновляющими не считаю. В наше время полно красивой приличной одежды, в которой есть цвет и стиль и которая может сделать многое для девушки вроде тебя.
Домине робко теребила косу.
— Ваш отец, то есть дедушка Генри, не одобрял ультрамодную одежду.
— И я не одобряю! — нетерпеливо воскликнул Мэннеринг. — Я не предлагаю тебе разукраситься, как какой-нибудь хиппи; и все же тебе нужно что-нибудь посимпатичней школьной формы.
— У меня есть и другая одежда, — резко сказала она.
— Неужто? Тогда советую тебе переодеться. — Ему, видимо, надоела эта тема: налив себе второй стакан, он сел у окна с кипой газет в руках.
Домине поджала губы, несколько мгновений пристально изучала его затылок, а потом развернулась и Ушла в спальню, с удивлением обнаружив, что Грэхем Уже застелил кровать и прибрал в комнате.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
