— Не беспокойтесь, мы вам прочистим дорогу нашими дахами.
— И вот я послушался Сами и привел с собой рекомендованного им человека. Это вот тот самый старик, который жует бетель {Перечное растение, листья которого, пряного и жгучего вкуса, употребляют для жевания.} с невозмутимостью бронзового идола; через плечо у него надета плетенная корзинка из прутьев. Вы согласны оставить его при себе?
— Еще бы! Я тоже почему-то уверен теперь в успехе, хотя и не знаю, каким образом будет действовать старик.
— Эй! Сами!
— Что вам угодно, сударь?
— Пригласи старика поужинать. Я поручаю его тебе.
— Вы о нем, сударь, не беспокойтесь! Он ляжет на подстилку из листьев на берегу реки. А я разведу огонь, который будет потом гореть всю ночь, и приготовлю на нем ужин.
— Хорошо. Что нужно этим людям?
— Они желают вернуться в деревню.
— Справедливо. Раздай им вот эти деньги, — сказал Андрэ.
Пять минут спустя бирманцы удалились с громкими радостными криками, прославляя щедрось и храбрость европейцев.
На другой день, с зарею, два друга приготовились идти на охоту. Они выпили по чашке обжигающе горячего кофе с сухарями и с рюмкой можжевеловой водки — настоящий матросский походный завтрак и, кроме того, отличное средство, предохраняющее от гибельной лихорадки джунглей.
Старик-бирманец получил тоже хорошую закуску и выпивку и пришел в полный восторг. Он радостно сообщил необходимые сведения толмачу, а тот перевел их Андрэ и Фрикэ.
Предстояло, разбившись на две группы, идти параллельно шагах в семи или восьми друг от друга. Первую группу поведет старик, вторую — толмач и будут при этом расчищать дорогу. За ними пойдут Андрэ и Фрикэ, вооружившись каждый ружьем калибра 16 и гринеровской двустволкой. Замыкать шествие будут два негра с винтовками крупного калибра на случай встречи с опасными зверями.
Индусу и старику-бирманцу не полагалось другого оружия, кроме туземной сабли, или даха.
По форме это скорее тесак, а не сабля: толстая, тяжелая и без заостренного конца, но срезанная под прямым углом, вообще некрасивая.
Она служит в домашнем обиходе, подобно тесаку южноамериканцев или мачете мексиканцев, но только далеко не так удобна, хотя ею все-таки рубят дрова, крошат табак, разделывают мясо, срезают прутья, бамбук, сдирают кору с пальм, срезают лианы и ветки, мешающие идти. Рукоятка у нее длинная, деревянная, так что можно действовать обеими руками. Ножны сделаны из двух выдолбленных внутри деревянных планок, скрепленных проволокой или металлическими обручами.
Таков дах у простонародья, служащий одновременно оружием и орудием.
У лиц среднего и высшего классов дах имеет точно такую же форму, но рукоятка и ножны бывают более или менее богато украшены; дерево и простой рог заменяются слоновой или носороговой костью, проволока, гвоздики и обручи делаются серебряные или золотые, на них насаживаются драгоценные камни и т. д. Ножны обтягиваются выделанной кожей и тоже усыпаются украшениями.
Это национальное оружие служит также и знаком отличия. Когда император бирманский хочет оказать кому-нибудь из сановников особый почет за его заслуги, он жалует отличившемуся дах с ножнами, обвитыми серебряным или золотым листом. Такой дах обычно несет впереди сановника кто-нибудь из его подчиненных. Кавалеристы привязывают его наискось к седлу или надевают на фартук, или носят просто в руках в ножнах или без них. Вообще без этого оружия ни один бирманец, будь он богат или беден, не сделает никуда ни шагу.
Фрикэ и Андрэ ожидали, что их проводники будут шуметь, вырубая чащу, и были очень удивлены той ловкостью, с какою индус и бирманец бесшумно срезали мешавшие ветви в поросших колючим кустарником джунглях.
Вдруг среди тишины послышался громкий призывный крик тетерева.
Охотники прошли еще шагов пятьдесят. Крик повторился, и так близко, что Андрэ полагал увидеть сидящего тетерева прямо перед собой. Но нечаянно наступил на хворостинку, которая громко хрустнула. Из чащи послышался сначала хрип, потом тревожный крик, потом шуршанье крыльев.
Андрэ увидел, как над деревьями поднялась почти вертикально, точно фазан, огромная птица. Он выбрал момент, когда птица, завершив подъем, полетела параллельно земле, и выстрелил.
Подстреленная на лету птица перевернулась в воздухе и упала на землю.
Старик-бирманец при всей своей флегматичности вытаращил узенькие глаза и с почтением уставился на человека, сделавшего такой удивительный выстрел.
Негр проворно сунул винтовку своему хозяину и, как змея, уполз в чащу. Через пять минут он вернулся ликующий, таща великолепного черно-серого тетерева с голубыми, зелеными и лиловыми переливами, весом килограммов в пять.
— Monsieur Андрэ, поздравляю! — послышался из-за кустов веселый голос. — Ловко сделано!
— Сам-то ты что же не стрелял, когда от моего выстрела всполошились и взлетели все здешние стаи тетеревов?
— Я просто растерялся и не знал, в которого целиться. Фррр! Потом хлопанье крыльев — и ничего. Нет, мне еще долго нужно будет практиковаться, чтобы научиться стрелять на лету.
— Знаешь что? Присоединяйся ко мне. Будем ходить вместе. Мы оба последуем за стариком, который в эту минуту делает мне какие-то знаки, но только я их не понимаю. Сами, спроси, что ему нужно.
— Он говорит, сударь, что тетеревов больше нет. Ваш выстрел спугнул всех.
— Вижу, знаю.
— Остались одни тетерки.
— Где же это?
— Не знаю, сударь, но зверь нам сейчас укажет. Вот, извольте взглянуть.
Старик поставил свою корзину на землю и снял крышку. Французы невольно вздрогнули, увидавши на дне корзины огромную змею.
— Чего мы испугались! — вскричал сейчас же Андрэ. — Точно дети!.. Ведь это уж, безобиднейшая из змей.
— Пусть безобиднейшая, но я до них не охотник, — пробормотал Фрикэ. — Во всяком случае это очень странная легавая.
Старик вынул из корзинки змею длиной в два метра, с колпачком на голове, как у сокола, снял колпачок, привесил к шее колокольчик, открыл пасть и плюнул в нее слюной, окрашенной бетелем, потом отпустил на свободу, произнеся какие-то странные слова.
Змея стремительно исчезла где-то в кустах, так что ее и след бы простыл, если б не громкое позвякивание колокольчика.
Вскоре за деревьями послышался испуганный птичий крик и хлопанье крыльев.
— Тетерка! — прошептал Минграсами. — Она на гнезде и защищает яйца.
— Поползи-ка туда, Фрикэ, — предложил Андрэ.
Парижанин хотел было уже нагнуться под ветви, но бирманец удержал его.
Он издал резкий свист и знаком показал юноше, чтобы тот хорошенько посмотрел между деревьями.
