Читаем без скачивания Печали веселой семейки - Марина Серова

— Ах, эта? — буквально простонал мальчишка-газетчик, когда я задала ему свой вопрос. — Да она меня вчера задолбала! Пришел как раз поезд, шедший в Москву из Тарасова. Тут она и вышла — вся такая из себя, фу-ты ну-ты, пальто шикарное, золотища с килограмм на ней навешано, и давай у меня газеты-журналы разные покупать. Спрашивает меня: «А у тебя „Космополитен“ есть? А „Вог“… А „Элль“…» Я такие названия только слышал. Я чем торгую? Газетами всякими, а из журналов — сборники сканвордов с кроссвордами есть. Я ей и говорю: «Мадам, приобретите эти чудесные сканворды с призовым купоном! У вас есть шанс выиграть целых три тысячи рублей и скрасить свой досуг во время поездки». Тут она так на меня посмотрела, будто я пень с ушами или инопланетянин какой. Некультурным меня обозвала, необразованным, заявила, что любой мальчик моего возраста должен быть знаком с хорошей зарубежной периодикой и что три тысячи рублей она каждый день только на самые необходимые продукты тратит, так что сканворды ей не нужны. Пилила меня минут десять без передышки, еле от нее отвязался!

Мальчишка неожиданно ухмыльнулся:

— Зато потом я ее вечером видел! Вот смеху-то! Без пальто, грязная такая, потрепанная! Под каким только забором валялась? И утром на ней, оказывается, парик был, а настоящие волосы такие… будто на старой щетке! И орала как недорезанная, что-то вроде: «Люди, помогите, меня бросил любовник!» А еще, кажется: «Я супруга известного бизнесмена!» — Мальчишка снова ухмыльнулся. — Если она супруга бизнесмена, то я тогда побочный сын Жана-Клода Ван Дамма, стою здесь и газеты продаю. Кстати, ее потом менты заластали. Я как раз газеты складывал, видел. Наверное, решили, что она бомжиха, потому что видок у нее еще тот был.

— Слушай-ка, побочный сын Жана-Клода Ван Дамма, — задумчиво произнесла я, — а не скажешь ли ты мне, где здесь местный распределитель для бомжей?

Эмма Эдуардовна Каминская сидела в заплеванной, с решеткой на окошке комнатушке распределителя для бомжей и рассказывала мне все, что с ней приключилось. Гадальные кости оказались правы — с ней мне пришлось сменить свой стиль общения. Впрочем, это у меня получилось само собой, уж больно жалкий был вид у супруги бизнесмена: пальто отсутствовало, и она куталась в какое-то грязное рваное одеяло, волосы — настоящие волосы, я имею в виду, — и без того не блещущие красотой, были всклокочены, черный лак на ногтях облупился, на чулках красовалась огромнейшая «стрелка», половины пуговиц на жакете от кутюр не хватало, прежде белая блузка имела такой вид, будто ею мыли полы на вокзале. Довершали картину изуродованные туфли, имевшие в первозданном виде шпильки не менее десяти сантиметров — но одного из каблуков не было.

Отдаленное сходство госпожи Каминской с голливудской актрисой, имени которой я, впрочем, так и не вспомнила, закончилось вместе с исчезновением парика, зато сохранилось поразительное — прямо один к одному! — сходство Эммы Эдуардовны с любимой народом закуской под пиво. Да, теперь Вобла вызывала во мне только жалость. От неприязни не осталось и следа.

— Поезд остановился, — всхлипывая, рассказывала она, — объявили, что будет получасовая остановка, станут перецеплять вагоны или что-то в этом роде. Андрей и говорит мне: «Дорогая, ты не могла бы купить нам с тобой газет? Я бы и сам сходил, но у меня сильно болит голова! Я, пожалуй, посижу здесь!» Я и вышла. Возвращаюсь с газетами — и ни его самого, ни наших денег не нахожу! Представляете? — Вобла округлила глаза и трагически сжала руки. — Я сначала подумала, что он вышел куда-нибудь, а тут объявляют, что поезд будет стоять еще три минуты. Тут я выбежала из поезда, давай его искать… Искала-искала, а поезд тем временем уехал. И все мои документы, сумочка с деньгами на мелкие расходы, мобильный телефон, одежда. Один только костюм от Юдашкина сколько стоил! А годовой запас «Шанель № 5»! А нижнее белье от Кляйна! А туфли от…

— Простите, что перебиваю, — прервала я Воблины душевные излияния, — но скажите, пожалуйста, Андрей случайно не приобретал себе фальшивые документы на случай вашего с ним отъезда? Его действительно зовут Андрей Мурашов?

— Что? Да-да, Андрей Мурашов… А сумочка из настоящей крокодиловой кожи! А шейный платок от Валентино!

— Послушайте, — сказала я самым спокойным тоном, на который была способна, — ваши вещи, включая документы, мобильник, одежду и «Шанель № 5», благополучно доехали до Москвы. Мне это доподлинно известно из достоверных источников. Вам все непременно вернут. Только вот деньги на мелкие расходы, — я замялась, прекрасно представляя себе, чему в ее представлении может равняться «сумма на мелкие расходы», и хорошо зная аппетиты некоторых стражей порядка, — к сожалению, найти не удалось. Но ведь это не самое главное, правда? Главное, что костюм от Юдашкина и что там у вас еще, не помню, из крокодиловой кожи в том числе, короче, все остальное вам вернут. Точнее, не вам, а вашему мужу.

— О нет, только не ему! — истерически воскликнула Эмма Эдуардовна. — Он изверг, он никогда не вернет мне мои любимые вещи, он деспот и мещанин!

Разговор уходил не в самую интересную для меня сторону. Мне вовсе не хотелось встревать в выяснения отношений между супругами Каминскими.

— Может быть, вы расскажете мне, что с вами приключилось потом?

Что ж, она рассказала. Насколько я поняла, после того как поезд ушел, Вобла некоторое время бестолково бегала сначала по вокзалу. Потом Эмма Эдуардовна переключилась на славный город Ртищево, решив расширить зону поиска любовника и денег. Дело клонилось к вечеру. Тут-то она и заметила троих незнакомых мужчин несколько потертого вида.

— Скажите, пожалуйста, — обратилась она к ним с вопросом, который задавала уже, наверное, раз пятьдесят, — вы не видели здесь светловолосого молодого человека в кожаной куртке и джинсах, с серым кейсом?

Трое мужиков уставились на Эмму Эдуардовну со странным интересом.

— Гляди-ка, — удивленно сказал наконец один из них, — на дамочке брюликов с рыжевьем понавешено тыщ на десять рублев!

— Это бриллианты-то от Картье стоят десять тысяч рублей? — с достоинством парировала Эмма Эдуардовна, которая даже в такой сложной ситуации не могла отказать себе в удовольствии показать свое материальное превосходство над окружающими. — Вместо «рублей» скажите «долларов», вы, неотесанные мужланы!

У мужиков дружно отвисли челюсти. У одного из них, кажется, даже выпал изо рта замусленный «бычок», но он этого не заметил, не до того было. Перемигнувшись, мужики начали наступать, окружая Воблу со всех сторон.

— Они хотели меня изнасиловать, — кокетливо произнесла Вобла, стыдливо опустив глазки. — Я всегда умела нравиться мужчинам.

Сомневаюсь, что у нападающих действительно было такое намерение, но если оно и было, то тут же испарилось, когда один из мужиков достал карманный фонарик и нацелил луч на предполагаемую жертву.

— М-да-а, хороша красна девица, — заключил он. — Тебе бы, милая, сниматься в фильме «Мумия возвращается», без грима на главную роль подойдешь! Ну что, устроить тебе кинопробу? А ну, красавица писаная, скидай-ка пальто. Да побрякушки свои сними, не забудь. Пока добром просим. Пискнешь — хуже будет!

Вобла твердо решила сопротивляться, но, по ее же словам, «что может сделать одна беззащитная женщина против троих огромных, дурно пахнущих мужчин»? На самом же деле для беззащитной женщины она действовала достаточно решительно, — судя по беспорядку в одежде, отдать добром свое кровное имущество она наотрез отказалась. Началась свалка. Кому-то из нападающих Вобла успела прокусить руку, благо вставные зубы были высокого качества, кому-то нанесла тяжкие телесные повреждения, расцарапав ему всю морду ногтями, кто-то испуганно вскрикнул, потянув Воблу за волосы и стащив с ее головы парик. Наверное, подумал, что в пылу сражения ненароком снял со своей жертвы скальп. Но численный перевес был явно не на стороне Воблы. Мужики обобрали ее и оставили на поле брани.

Проплутав еще немного, Эмма Эдуардовна выбралась обратно на вокзал, а поскольку после потасовки вид у нее был совершенно непотребный, милиция приняла ее за личность без определенного места жительства, то есть попросту за бомжа. Так она оказалась в распределителе, где я ее и обнаружила.

Мне надо было выяснить у Эммы Эдуардовны еще несколько важных моментов. Я пообещала ей, что в случае помощи, оказанной следствию, то есть мне, на добровольных началах, я позабочусь о ней: доставлю обратно в Тарасов и сниму для нее номер в какой-нибудь гостинице, а там пусть Каминский сам решает, что с ней делать. Она с радостью согласилась на мои условия.

Потолковав с Эммой Эдуардовной, я без особого труда выяснила, что никаких документов в сейфе она не видела, не трогала и в руки не брала. Не было их и у Андрея, она точно знает. Они забрали только деньги. Что касается серебристой «Нексии», то тут Эмма Эдуардовна показала не только абсолютную непричастность к этому темному делу, но и полное незнание марок и моделей машин. Ну, разумеется! Любовник, хоть он и водитель по профессии, учил ее не тому, чем «шестерка» отличается от «девятки», а карбюратор от трамблера.