Невеста Сета… Пока Оливия шла к дому, на ходу обменявшись с Мэлори приветствием, она пыталась припомнить то, что знала о личной жизни Сета. Сет женился и вскоре развелся, но она не знала, что он снова собирается жениться. Да и откуда ей было знать? Ведь именно она решила порвать со всеми и предпочла держаться подальше. Целых девять лет.
– Отец уехал с Большим Джоном на «Скорой»? – спросил Филипп, когда они подошли к дому.
– И отец, и мать, и Сет с ними, – ответила Келли, растерянно оглядываясь. – Оливия…
Они подошли к широкому парадному входу Большого дома и начали подниматься на веранду. Дом был типичен для Южной Луизианы: первый этаж футов на десять приподнят над газоном, чтобы противостоять грунтовым водам. Расположенный под ним подвал только частично находился под землей, и его окна, в два раза меньше, чем окна верхних этажей, выходили на густой кустарник, окружавший дом. Стены подвала, как и ступеньки, были сложены из камня, остальная часть дома – из белого кирпича. Кирпич для центральной части дома изготавливали вручную и обжигали рабы на бывшей сахарной плантации еще до Гражданской войны.
Белый «Линкольн» остановился у дорожки, которая вела от подъездной аллеи к дому, и дважды просигналил, прервав Келли на середине фразы. Она застыла на ступеньках, обернувшись на гудок автомобиля, как и все остальные.
– Хвала господу! Мне пора ехать, Оливия…
Ее опять прервали.
– Не возражаете, если я поеду с вами? Я думаю, мне лучше быть там, рядом с Сетом, на случай… – Голос Мэлори деликатно стих, но было понятно, что она хотела сказать: если Большой Джон умер.
Пресвятая Дева Мария, будь милосердна…
– Дорогая, надеюсь, все обойдется. Но ты, конечно, можешь поехать, Мэлори. Ты теперь член семьи. Оливия… – Келли растерянно смотрела на Оливию.
«Интересно, – подумала Оливия, – на моем лице так же отражается охвативший меня шок, как на лице Келли – смятение?»
Келли и на этот раз не удалось договорить. На этот раз ее прервала маленькая светловолосая фея в длинной голубой ночной рубашке, вылетевшая им навстречу из парадной двери.
– Нана, что случилось? Что произошло? – Дверь за девочкой с грохотом захлопнулась, оглушив окружающих, словно выстрел из ружья. Девочка была примерно одного возраста с Сарой и необычайно хорошенькая, отметила Оливия, когда прелестное создание застыло на верхней ступеньке. Каскад золотистых волос ниспадал до пояса, окутывая изящную фигурку девочки с огромными голубыми, как васильки, глазами.
– Хлоя, ты почему не спишь? Уже за полночь! – ужаснулась Келли.
– Она так и не ложилась, хотя, видит бог, я старалась изо всех сил. – Марта Хендрикс, бессменная домработница семьи, появилась вслед за девочкой, кутаясь в цветастый халат и шлепая розовыми махровыми тапочками. Ей шел шестой десяток. Это была крупная, широкая в кости женщина с простым круглым лицом и неестественно черной копной волос. Голос ее звучал встревоженно: – Увидела «Скорую» из окна, ну а дальше вы знаете нашу Мисс Любопытство. Ей лишь бы примчаться сюда и сунуть свой нос, куда не надо.
– Детка… – пробормотала Келли, протягивая руки к девочке. Было видно, что она разрывается между ждущим ее «Линкольном» и Хлоей.
– Нана, что случилось? – снова потребовала ответа Хлоя, опираясь рукой на рифленую колонну, уходящую на два этажа вверх, и глядя вниз на Келли, которая успела подняться только до середины лестницы.
– Милая…
Водитель «Линкольна» снова нетерпеливо просигналил, и снова все повернулись в его сторону. В ту же минуту Марта застыла с раскрытым ртом, увидев и узнав Оливию.
– Не может быть!.. Мисс Оливия!
– Здравствуй, Марта. – Оливия постаралась улыбнуться. Одной рукой она опиралась на кованые железные перила, которые тянулись с обеих сторон лестницы, а другой сжимала руку дочери. Домработница мало изменилась. Марта жила в городе и приезжала в Большой дом три раза в неделю, чтобы заняться уборкой. В другие дни она подрабатывала парикмахершей. По крайней мере именно так все было, когда Оливия была девочкой. – Рада видеть тебя.
– И я тебя… Почему…
Машина опять засигналила.
Келли воздела руки к небу, растерянно переводя взгляд с машины на Хлою.
– Боже мой, мне надо ехать! У Большого Джона был… сердечный приступ, Хлоя, и его увезли в больницу. Я сейчас туда поеду. Тебе не о чем волноваться. Марта, проводите в дом Оливию с дочкой и устройте их на ночь. Оливия, мы поговорим завтра. По крайней мере….
– О, мой бог! – Марта схватилась одной рукой за сердце и закатила глаза. – «Скорая»… Неужели это за мистером Арчером?
– Нана, я хочу поехать с тобой в больницу! – Голос Хлои звучал настойчиво.
– Дорогая, ты останешься дома. Детей в больницу не пускают. И потом, это твои кузины. Они приехали в гости, и надо, чтобы ты осталась здесь, приняла их как хозяйка. Мне надо ехать. Филипп, Мэлори!..
Эти двое уже спустились по лестнице. Еще раз растерянно взмахнув руками и попросив Хлою вести себя хорошо, Келли последовала за ними. Оливия, борясь с инстинктивным желанием кинуться следом, не тронулась с места. Ей в этом доме дозволено лишь молча, закусив губу, сжимать руку Сары и стараться держаться в стороне.
Как только троица оказалась возле машины, водитель распахнул переднюю дверь. Филипп с Мэлори поместились на заднем сиденье, а Келли, добравшись до машины последней, уселась впереди. Едва они успели захлопнуть дверцы, как машина тронулась. У ворот скопилась длинная вереница автомобилей, и водитель «Линкольна» принялся непрерывно сигналить, сгоняя их на обочину.
Оливия неотрывно смотрела им вслед. К горлу подкатил комок, навернувшиеся слезы жгли глаза. Она тоже должна была в эту минуту мчаться в больницу, а не стоять здесь.
– Ну, большой пользы не будет, если мы и дальше будем стоять. Давайте-ка проходите, мисс Оливия. – Слова Марты заставили Оливию очнуться. Даже если бы ее ждали в больнице, даже если бы Сет не дал ей понять, что ей не место у постели Большого Джона, она все равно не могла бы сорваться и умчаться со всеми, оставив Сару одну среди незнакомых людей. Она должна была остаться – ради дочери. Должна вести себя спокойно, держать себя в руках и принимать обстоятельства такими, какие они есть.
Оливия украдкой смахнула накатившие слезы, потом глубоко вздохнула, взглянула на Марту и Хлою, стоящих на веранде – так называлась галерея нижнего этажа, всего на шесть ступенек выше их, – и собралась было что-то сказать.
Но Хлоя заговорила первой.
– Если вы мои кузины, то почему же я никогда вас не видела? – заявила она, взирая сверху на Оливию и Сару. – Я знаю всех своих кузин, и никто из них не похож на вас. – Она критически оглядела Сару. – Какая ты толстая…
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
