Александр Сергеев (научный редактор журнала «Вокруг света»)
1. Вряд ли я заметил бы такую статью в потоке. В практике журналиста почти нет возможности следить за свежими публикациями по первоисточникам. Тем более что у обозревателей просто нет доступа к большинству научных журналов (это отдельная большая тема). Совершенно необходимы промежуточные экспертные инстанции — научные новостные агентства или журналы типа Nature, Science, New Scientist. Без них сколько-нибудь внимательно можно отслеживать только простые новости и только в какой-то относительно узкой области.
2. Если бы кто-то из специалистов указал на эту статью и пояснил, почему она важна, то, вполне возможно, она породила бы новость в прессе. Именно роль такого указателя играют упомянутые журналы и агентства. К ним еще можно добавить научные блоги (или проект обзоров astro-ph), а также личные контакты с учеными. Без таких указателей роль научных журналистов могли бы играть только сами ученые, но они (оставаясь учеными) обычно отслеживают лишь область своих научных интересов. Прессе же надо обозревать гораздо более широкий круг тем. Большинству изданий не под силу держать круг из десятков пишущих ученых-популяризаторов, которых еще надо научить попадать в формат и в сроки и не вести holy war со своими оппонентами на страницах популярной прессы.
Поэтому единственный эффективный способ донесения информации от ученых до прессы — связка лаборатория — пресс-служба — информагентство — редакция. В России такой системы фактически не существует, а в США она сформирована и отлично работает. Важные научные публикации служат триггерами для университетских (или журнальных) пресс-служб, информагентство централизует выпущенные ими пресс-релизы, а научные журналисты выбирают из этого потока интересные им сообщения и при необходимости добывают первоисточник или берут комментарии для уточнения деталей. Сами по себе научные публикации, как правило, не служат поводом и порой даже непосредственным источником информации для научных новостей.
3. Нет. Определение статуса и значимости научных работ — задача самого научного сообщества. Если ученые еще не поняли важность некой работы, тем более этого не понять журналистам. Их задача не предвосхищать будущее науки, а знакомить общество с тем, что сами ученые считают важным, и содействовать тому, чтобы общество вообще интересовалось наукой, доверяло ей.
Александр Бердичевский , ( elementy.ru 154 )
1, 2. Я бы руководствовался обычными критериями отбора (важно; интересно; формулируемо в виде новости; объясняемо широкому читателю; понятно мне самому и т.п.). Если бы они не выполнялись, то вряд ли высокая цитируемость это бы перевесила. Разве что в виде новости типа «Статья российских ученых стала самой цитируемой в астрофизике». Что касается конкретно этой статьи, то мне как неспециалисту трудно с ходу разобраться, что из излагаемого в абстракте — новое, а что — бэкграунд, и, соответственно, трудно представить, как это можно было бы подать в виде новости. Поэтому я не готов ответить.
3. А разве это (в смысле, предсказание будущей цитируемости с большой точностью) вообще возможно? И разве есть популяризаторы или журналисты, которые этим активно занимаются? Но если даже это реально, то, боюсь, интересно достаточно узкому кругу людей, т.е. в СМИ общего профиля такой деятельностью вряд ли возможно заниматься. Вообще интересно было бы посмотреть, как соотносятся цитируемость в популярной прессе и в научной. Думаю, должны быть существенные расхождения. По моему опыту, СМИ широкого профиля порой приходится отказываться от тем, которые в более специализированных фигурируют как «сенсация!». Ну и наоборот, разумеется: «сенсацией» в обычных СМИ часто становится то, что лучше звучит, а не то, что действительно важно.
Анастасия Казанцева , (продюсер научно-популярной передачи «Прогресс», 5-й канал)
1. Лично я не обратила бы внимания на эту статью — по той простой причине, что она выходит за пределы моей компетентности и я не способна оценить ее значимость объективно. Само слово black holes я на всякий случай смотрела в мультитране, а после мультитрана смотрела бы в википедии, а после википедии отказалась бы от идеи об этом писать, потому что отчаянно не хватает бэкграунда, ни одна формула ничего мне не говорит, половина терминов мне не известна. После биофака я могу понять и более-менее оценить (вписать в контекст) статьи из разных областей биологии и медицины. Статьи о физике или астрономии я адекватно оценивать не могу. Для этого мне нужно прочитать и понять десяток школьных и вузовских учебников — задача не то чтобы невозможная, но это будет нерациональное расходование человеческого ресурса, про биологию пока тоже есть что писать.
2. Соответственно такая статья стала бы поводом для научной новости в СМИ, если бы в этом СМИ нашелся человек, разбирающийся в астрофизике, т.е. способный понять и объяснить читателю, почему эта статья важна для развития науки. И то, скорее, стоило бы писать обзорную научно-популярную статью по астрофизике, в которой в том числе упомянуть эту работу, — потому что большинству читателей тоже не хватает контекста.
3. На практике существует две ступени популяризации («Прогресс» стремится использовать первую, но в сложных темах иногда довольствуется второй):
а) прочитать непосредственно статью ученого, пересказать ее проще — но без сильных искажений, а значит, оставив значительную часть терминологии и деталей; восприятие такой журналистской работы (примерно уровня ТрВ, элементов или прогресса на Ленте) — существенно проще для читателя, чем чтение статьи-первоисточника, но все равно для него нужна минимальная понятийная база и определенное интеллектуальное усилие;
б) прочитать научно-популярные статьи, понять их и пересказать их еще проще — для широкой публики.
Я уверена, что качественная работа с первоисточниками почти невозможна, если у популяризатора нет опыта учебы на соответствующем факультете университета; поскольку на всех факультетах он, к сожалению, поучиться не мог (и специального факультета для популяризаторов науки у нас тоже нет), то во всех остальных областях он не может не пользоваться уже написанными научно-популярными статьями.
Ирина Якутенко , (научный редактор Ленты.Ру)
1. Если бы наткнулась на нее в архиве, то вряд ли обратила бы внимание.
Астрономия не является моей основной специальностью, и, вероятно, статья показалось бы мне слишком специальной.
2. Теоретически, да, статья могла бы стать поводом для новости.
3. На мой взгляд, задача выискивать потенциально значимые статьи входит в компетенцию научной журналистики.
Но есть одно «но»: это может сделать только журналист, являющийся специалистом в данной области. Например, лично я смогу заметить интересную статью по биологии. С далекими от биологии дисциплинами все сложнее: мне трудно оценить, насколько значим тот или иной результат. Чем опытнее журналист, чем дольше он работает, тем компетентнее он становится в далеких от себя областях. Соответственно ему проще будет оценивать значимость повода.
Но, безусловно, научное сообщество как таковое компетентнее отдельного (даже чрезвычайно эрудированного) журналиста. Поэтому более важной задачей для научного журналиста, как мне кажется, является отслеживание трендов в научном мире (хотя бы путем отбора самых цитируемых статей). И уже такие, отобранные самими учеными работы стоит популярно излагать.
Ольга Орлова , (научный обозреватель радио «Свобода»)
1. В реальности я бы ее не нашла. Обычно у научного журналиста из общественных изданий нет ни возможности, ни привычки смотреть научные статьи и искать среди них цитируемые. Это уже кто-то делает в науч-поп агентствах.
2. Не знаю, возможно, если бы ее раскрутили на науч-поп ресурсах типа EurekAlert, NewScientist и т.д. Это зависит от того, кто бы ее как подал и продал.
3. Нет, точно не является. Нет просто физической возможности. Это делают специалисты-популяризаторы, которые читают научные журналы и смотрят, что из этого можно «продать» СМИ. Обычно сам журналист не может оценить значимость научного результата. Он может только полагаться на эксперта, который следит за процессом.
Послесловие.
Очевидно, что выделить статью, которая окажется значимой, очень непросто.
И, в самом деле, это не задача научного журналиста, занимающего новостями, — вылавливать нетленки. Формат задает жесткие рамки.
Значимые работы будут потом описаны в научно-популярных статьях и книгах, а в новостях будут на протяжении лет формировать контекст, в котором рассказывается о ярких, легко описываемых свежих результатах.
