Профессор замолчал на полуслове, на лице его застыло выражение любопытства и удивления. Билл Сканлэн и я бросили взгляд в иллюминатор поверх плеча доктора Маракота. Открывшееся зрелище заставило нас задрожать.
Из самой бездны по узкому тоннелю света, который отбрасывал прожектор, перемещалось неизвестное существо гигантских размеров. Существо было еще далеко, но, безусловно, двигалось в нашем направлении. Прожектор едва освещал его. Мы с трудом различали в полумраке огромное черное тело. Неуклюже загребая, чудовище поднималось все выше и выше, наконец, тускло отсвечивая, появилось у самого края пропасти. Теперь, при более ярком освещении, мы смогли рассмотреть его получше. Это было существо не известной науке породы, но в нем был ряд особенностей, которые знакомы каждому из нас. Ужасный монстр, со слишком длинным для гигантского краба и слишком коротким для гигантского лобстера{28} телом, более всего походил на лангуста{29}: две огромные клешни торчали по бокам, усы шестнадцати футов в длину вибрировали над черными круглыми свирепыми глазами навыкате. Панцирь светло-желтого цвета имел десять футов в диаметре. Общая длина животного, не считая усов, составляла не менее тридцати футов.
– Поразительно! – воскликнул Маракот и лихорадочно заскрипел пером в тетради. – Глаза на подвижных стержнях, эластичные соединения, семейство crustacea[3], вид неизвестен. Crustaceus Maracoti[4], почему бы и нет?
– Ради бога, забудьте о названии! Посмотрите, оно ползет прямо на нас! – завопил Билл. – Слушайте, док, а может, нам выключить свет?
– Одну минутку! Только набросаю очертания! – крикнул натуралист. – Да, да, теперь можно тушить. – Профессор щелкнул выключателем, и мы снова оказались в непроглядной темноте, которую озаряли лишь редкие вспышки: сверкающие точки быстро, как метеоры, пролетали мимо.
– В жизни не видал более мерзкого создания, – пробормотал Билл и вытер пот со лба. – Ощущение, как наутро после хорошей пьянки.
– Оно и в самом деле ужасно на вид, – согласился Маракот. – Но, вероятно, еще страшней иметь с ним дело и испытать на себе силу его клешней. Однако в стальной камере мы в безопасности и можем наблюдать за ним в свое удовольствие…
Не успел профессор закончить фразу, как по внешней стене камеры словно киркой ударили. Затем раздалось царапанье, дикий скрежет и новый удар…
– Слушайте, оно желает забраться внутрь! – в ужасе закричал Билл. – О Господи! Нам следовало написать на дверях: «Посторонним вход воспрещен!»
Билл пытался шутить, но дрожащий голос выдавал его волнение. Должен признаться, что и у меня затряслись коленки, когда стало понятно, что чудовище подобралось к нам вплотную и теперь под покровом темноты исследует наше убежище, размышляя, что это за странная раковина и удастся ли извлечь из нее что-нибудь съестное, если вскрыть.
– Оно не сможет причинить нам вреда, – заявил Маракот, но в его голосе не чувствовалось уверенности. – Пожалуй, нам следует стряхнуть животное. – Профессор поднял телефонную трубку и крикнул капитану: – Потяните нас вверх на двадцать-тридцать футов.
Спустя несколько секунд мы поднялись над равниной из лавы и закачались в спокойной воде. Но монстр не отставал. Еще мгновение, и мы снова услышали скрежет жутких челюстей и постукивание его конечностей о стенки нашего убежища. Было страшно молча сидеть в полной темноте, зная, что смерть находится так близко. А если могучая клешня монстра упадет на иллюминатор, выдержит ли стекло? Этот невысказанный вопрос будоражил мысли каждого из нас.
Неожиданно появилась новая опасность: постукивание переместилось на крышу. Аппарат стал равномерно раскачиваться…
– Господи милостивый! – воскликнул я. – Оно вцепилось в трос и, без сомнения, разорвет его…
– Послушайте, док, пришло время возвращаться. Думаю, что мы увидели все, что следовало увидеть. Билл Сканлэн желает домой. Прикажите капитану поднимать нас на поверхность.
– Но мы не сделали и половины задуманного, – возразил Маракот. – Мы только начали исследовать границы бездны. Давайте хотя бы выясним, насколько она глубока. Лишь после того, как мы достигнем противоположного края, я соглашусь подняться. – Профессор взял трубку. – У нас все в порядке, капитан. Двигайтесь со скоростью двух узлов, пока я не прикажу остановиться.
Мы медленно поплыли через бездну. Так как темнота не спасала от атак монстра, мы снова зажгли прожекторы. Один из иллюминаторов был полностью закрыт массивным брюхом чудовища. Гигантские клешни скрипели над нашими головами о стальной трос. Камеру раскачивало, как церковный колокол. Чудовище обладало невероятной силой. Никому из смертных еще не приходилось попадать в подобную передрягу: под нами пять миль воды, а сверху – ужасный монстр. Качка становилась все сильней, все яростней. Из телефона донесся взволнованный голос капитана: сила толчков не осталась незамеченной на корабле. Вдруг Маракот вскочил и распростер в отчаянии руки. Даже внутри стальной раковины мы услышали звон лопнувшего троса. Еще секунда, и мы начали проваливаться в бездонную пропасть.
Я до сих пор не могу забыть жуткий крик Маракота:
– Трос оборвался! Мы не в состоянии ничего исправить! Мы все покойники! – Профессор обхватил телефонную трубку. – Прощайте, капитан, прощайте все.
Эти слова стали нашим последним обращением к миру людей.
Камера не стала стремительно падать, как можно было предположить. Несмотря на наш вес, полая поверхность придавала стальной клетке некую плавучесть. Мы погружались в пропасть медленно и постепенно. Я услышал жуткий скрежет: мы проскользнули между клешней гигантского рака, который стал причиной трагедии, и, вращаясь широкими кругами, стали опускаться все ниже и ниже.
Прошло не более пяти минут, но они показались нам часом. Телефонный кабель лопнул, как струна. Трубы для подачи воздуха порвались практически одновременно с кабелем. Соленая вода фонтаном брызнула в отверстия. Билл умелыми движениями перевязал резиновые трубки проволокой и остановил поток. Доктор Маракот тем временем открыл баллон со сжатым воздухом. Кислород с шипением заполнил пространство. Затем лопнул электрический провод. Свет немедленно потух. Но даже в кромешной темноте профессору на ощупь удалось подсоединить батареи. На крыше вновь вспыхнули лампы.
– Электричество будет гореть еще неделю, – произнес Маракот с кислой улыбкой. – По крайней мере, мы умрем при свете. – Затем он грустно тряхнул головой. Улыбка сошла с его узкого лица. – Я не боюсь умирать. Я давно уже старик и достаточно повидал на своем веку. Моя работа практически завершена. Единственное, о чем я сожалею, – что позволил вам, двум молодым людям, последовать за мной. Я не имел права рисковать вашей жизнью.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
