***
Часы на столе пробили половину четвертого утра. Керосин в лампе давно выгорел. Джеймс лежал в кровати в полной темноте и глядел в потолок.
Сна не было ни в одном глазу. Еще бы! Как тут заснешь после всего, что произошло…
Джеймс ожидал, что после отъезда доктора Доу аптека затихнет, и все, кто живут над ней, отправятся на покой, но не тут-то было. Что ж, он получил ответ на вопрос, который его мучил, а именно: «Чем таким по ночам занимается Лемюэль?»
Проводив доктора, аптекарь зашел к мадам Клопп, и они с ней долго что-то обсуждали. Джеймс пытался подслушать, но говорили они шепотом. В какой-то момент старуха, явно утратив терпение, воскликнула:
— Добрый доктор знает, что делает, Лемюэль!
На что тот ответил:
— Никто не знает, что делать, мадам! И доктор Доу уж точно не добрый! Если бы вы не затыкали уши плавленым воском всякий раз, как он к ней приходит, вы бы слышали…
— Лемюэль!
— Он ее мучает! Она страдает, а вы…
— Замолчи! Немедленно! Я не хочу об этом говорить! И вообще я себя неважно чувствую. Мои скользкие друзья закончились.
— Мистер Д. скоро должен привезти новых, — угрюмо сказал Лемюэль.
— Надеюсь, на этот раз он привезет хороший товар. В прошлый раз все его «скользуны» были вялыми.
Лемюэль ответил нечто неопределенное и отправился в свою комнату. А потом началось…
Не прошло и получаса, как в его комнате зазвенел колокольчик. Аптекарь поспешно вышел за дверь и направился куда-то вниз.
Джеймс, само собой, последовал за ним.
В темном аптечном зале Лемюэль не остановился и спустился ниже, в подвал.
Под аптекой располагалось большое помещение, которое, судя по столам с приспособлениями для изготовления лекарств, служило провизорской. Пройдя ее насквозь, Лемюэль скрылся за низкой дверью в глубине подвала.
Старясь ступать как можно тише, Джеймс подкрался к этой двери и приставил к ней ухо, предварительно отогнув его верхний край. За дверью было тихо, и он осторожно повернул ручку, приготовив на всякий случай парочку не слишком убедительных оправданий, если его поймают. Убедительных оправданий не придумалось.
За дверью оказался узкий проход, вдоль стен которого стояли ящики и коробки с лекарствами. В дальнем его конце была арка, там же на крючке висела лампа.
Джеймс почувствовал холод — кажется, открыли дверь на улицу.
Ступая на носочках, он прошел через коридорчик, и вскоре ему предстала небольшая комната, больше похожая на каморку. С удивлением он отметил еще одну стойку, на которой стоял кассовый аппарат. За ней, до самого потолка, высился шкаф, на полках которого были расставлены стеклянные глаза, ряды зубов и банки с ядовито светящимися жидкостями. Рядом, в нише, замер очередной аптечный автоматон — механоид был облачен в костюм и фартук, его лицо частично скрывалось под тугой кожаной маской, в которую была вмонтирована линза-глаз.
Впрочем, механоид Джеймса сейчас не интересовал. Больше его заботило то, что происходило за широко распахнутой дверью, через проем которой в помещение полз туман. С улицы раздавались скрежет, характерное фырканье парового котла и голоса. Один из них принадлежал Лемюэлю.
Джеймс подкрался к двери.
Черный ход аптеки вел в переулок. В некотором отдалении стояло нечто, что даже с натяжкой было стыдно назвать «экипажем». Ржавая развалюха с залатанной горбатой крышей-гармошкой чуть пружинила на кривобоко стоящих колесах, из труб в ночной воздух с негромкими хлопками одно за другим вырывались облачка дыма. Спицы в колесах и борта развалюхи были покрыты толстым слоем бурой грязи и чем-то зеленым, напоминающим болотную тину, и все же на одной из дверец можно угадывалась полустертая витиеватая буква «Д».
Рядом с горбатой махиной стоял, видимо, ее хозяин — высокий тощий старик в столь же грязном, как и развалюха, пальто и с длинными седыми волосами, сальными прядями выбивающимися из-под мятого цилиндра. На глазах у него были защитные очки с широко расставленными в стороны окулярами, которые делали его похожим на долговязую стрекозу.
— Я ждал вас прошлой ночью, мистер Д., — сказал аптекарь, заглядывая в салон развалюхи через забрызганные грязью стекла. — Мадам Клопп сама не своя — вы знаете, что она становится немного… э-э-э… невыносимой без своих вечерних процедур.
— Ну, сейчас не сезон, — заявил старик, — да и болота у станции «Тарабар» почти пересохли. Пойди отыщи там пиявок…
— Но ведь вполне себе достойное болото есть и в пределах Габена… — начал было Лемюэль, на что старик вскинул длинный тонкий палец и покачал им из стороны в сторону.
— Я уже говорил, что ноги моей не будет в Слякоти! Да я скорее наемся ила, чем снова пойду ловить туда пиявок! После того ужаса, которого я натерпелся в прошлый раз в тех топях… Нет уж! Я рассказывал вам о своей схватке с Хозяином Слякоти — он же меня едва не прикончил…
Лемюэль кивнул.
— Да уж, мистер Блютэгель гостеприимством не отличается.
— Ну да, — поморщился мистер Д. — Я ж его родственничков отлавливаю — кому такое понравится. В общем… — Он обошел развалюху и открыл багажный сундук, притороченный сзади. — Дюжина банок, как и договаривались. Отборный товар. Лучшие пиявки в округе. Жирные, голодные. Лекарство от ста болезней…
— Всего лишь от восемнадцати, — уточнил аптекарь и добавил: — Заносите…
Джеймс понял, куда именно сейчас мистер Д. будет заносить банки с пиявками, и отпрянул от двери. Лихорадочно оглядевшись кругом в поисках места, куда можно было бы спрятаться, он нырнул в нишу и затаился за автоматоном.
Почти сразу после этого появились Лемюэль и мистер Д., пошатывающийся, как неумелый цирковой канатоходец, в попытках удержать одновременно дюжину больших банок. При этом старик занес с собой гнилостный тошнотворный запах, который он явно притащил с какого-то торфяника.
Аптекарь зашел за стойку и, открыв толстую книгу учета, принялся заносить туда прибывший товар, попутно пересчитывая банки, которые ловец пиявок со звоном взгромоздил рядом.
— Одна, две, четыре, восемь, десять, двенадцать… — Лемюэль взял в руки банку и прищурился, разглядывая скользких черных пленников внутри.
— Вы же не будете снова пересчитывать пиявок, мистер Лемони? — спросил мистер Д.
— Разумеется, буду. Вы знаете порядок.
Старик возмущенно запыхтел:
— Неужели вы мне не доверяете?! Я ведь поставляю вам пиявок много лет! А до того поставлял их вашему батюшке. А до него — вашему деду! И ни разу не было такого, чтобы…
— В прошлый раз вы привезли на три пиявки меньше условленного количества.
— Ну, бывает… обсчитался. Но сейчас уж точно все на месте.
— Вот и убедимся в этом.
Лемюэль достал из-под стойки жестяной чан и щипцы. Открыв первую банку, он начал извлекать пиявок и переселять их в чан. Пиявки извивались, намереваясь выскользнуть, но аптекарь действовал быстро и умело.
— Десять, — сказал он, достав последнюю, после чего быстро вернул их в банку и закрыл крышку. На очереди была вторая банка…
Пересчет пиявок шел своим чередом. Мистер Д. в нетерпении перетаптывался у стойки, нервно потирая руки, и следил за каждым движением аптекаря. Учитывая то, как бегали глазки и дрожали губы старика, Джеймс понял, что старик точно знает: не все пиявки на месте.
Что Лемюэль и подтвердил, опустошив последнюю банку:
— Двух не хватает.
Мистер Д. промямлил:
— Ну… эм-м… да, наверное… Но вы понимаете, мистер Лемони, путь от станции «Тарабар» до Габена неблизкий, и я съел одну пиявочку.
— Одну?
— А другой закусил…
Джеймс скривился от омерзения и почувствовал, что сейчас выдаст свое присутствие, с шумом опорожнив желудок. К счастью, приступ тошноты быстро отступил.
Аптекарь вздохнул, занес количество поступивших пиявок в книгу учета и, убрав банки, повернулся к шкафу.
Достав оттуда коробку, размером с обувную, он пододвинул ее к мистеру Д. Тот поспешно поднял крышку и сунул в коробку нос. Аптекарь озвучил содержимое:
