Спросила у Втайлы, почему нет кранчеккайлов у Вьорка. Оказалось, его кранчеккайл и большой друг умер больше десяти лет назад, и с тех пор муж, непритязательный в быту, обходится без помощников. А если нужда в них все же возникает, на помощь приходят его Щиты.
Втайла теперь часто рассказывает мне о том, как они тут живут. Деньги – то, чего в последнее время не хватало моей семье, – в Хорверке не в ходу, и говорить о богатстве одного гнома нельзя. Твое богатство – это богатство твоего клана, поэтому нет бедных и богатых, нет господ и рабов, вассалов и слуг. Чем ты занимаешься – печешь пирожки или стоишь на страже у Врат Хорверка, – зависит от тебя и… от Крондорна. Гномы очень ответственно подходят к выбору будущей профессии, они думают, что Крондорн заранее предопределил, кто чем должен заниматься. Не поймешь этого до первого посещения Храма Дара – будешь маяться, ничего не достигнешь и в конце концов не приобретешь уважения у соплеменников. А это для них – крах всей жизни.
У нас в Ольтании, да и в других странах, гномы считаются богачами. Оказывается, если они хотят жить за пределами Хорверка, клан делится с ними деньгами, причем когда ты возвращаешься, то обязан все это вернуть. Мне надо было бежать в Чертог, и я не успела спросить, что бывает с теми, кто разоряется на чужбине или, наоборот, невероятно богатеет. Ладно, еще успею во всем разобраться.
Хотя на весь Брайген всего-то дюжина портных, не могу сказать, что гномы выглядят одинаково. Собственно говоря, первые дни я узнавала лишь Вьорка и Мэтта, а всех остальных различала не иначе как по одежде. Но теперь понимаю, насколько они разные – и внешне, и по характеру, совсем как мы. Втайла, например, довольно высокого для гномихи роста – примерно с меня. У нее крупная фигура, и все части тела, за исключением удлиненных пальцев белошвейки, как будто говорят: «Да, это я, рука. Рука гномьей женщины должна быть именно такой: крепкой и жилистой. А вот нога – смотрите, какая она сильная, как крепко опирается о матушку-землю. Чтобы носить такое тело – мускулистое, с четко очерченными формами, – именно такие ноги и нужны». И вся она такая: грудь, плечи, шея, живот – все это весомо, крепко и в то же время красиво. Да, да, Втайла красива, причем, оказывается, не только по гномьим меркам, но и по моим. У нее чудесные каштановые кудри и обычно мягкое выражение лица, а карие глаза – большие, как у всех гномих. Давясь от смеха, я рассказала ей, что в детстве меня убеждали не водиться с гномами и пугали женщинами из их рода: по уверениям моих нянек, они все бородатые и усатые. В нашем дворце редко появлялись гномы, тем более женщины, и лет до семи я верила этим небылицам…
Втайла намекнула мне, чтобы я впредь с другими гномихами держала язык за зубами, а то и обидеть недолго. Буду аккуратнее.
Мне кажется, правда, что я нашла гнома, с которым могу говорить совершенно откровенно, – это Мэтт. Я с ним болтаю так, как будто знаю его с рождения – если не все его сто, то хотя бы мои шестнадцать. Кстати, и с ним мне неплохо было бы быть посдержаннее – сболтну чего лишнего… Но пока он не обижался ни разу и ни на что, хотя и говорит иногда, что у меня змеиный язычок.
30 намари
– Фиона Тайленская, королева Хорверка.
Присутствовавшие в зале немного склонили головы, пока я проходила к своему трону по левую руку от Вьорка. Взойдя на возвышение, я слегка улыбнулась мужу, а тот – мне в ответ. Если бы он был чем-то недоволен, то нахмурился бы. Все-таки искренность – прекрасная черта гномьего характера.
Едва я уселась на троне, Вьорк склонился ко мне:
– Будь осторожнее сегодня. Хийнм недоволен тем, что ты здесь, а мне не хочется с ним ссориться. Но и не допускать тебя в Чертог я не намерен.
– Я постараюсь вести себя подобающим образом, мой король, и быть сдержанной в речах и взглядах.
Он одобрительно похлопал меня по руке. Если б я могла, то поморщилась бы – рука гнома тяжеловата. Но мне надо было сохранять приветливо-горделивое выражение лица, на чем я и сосредоточилась.
Между тем Хийнм, слушая главу Гильдии каменщиков своего клана, бросал на меня полные недовольства взгляды. Мэтт оперся на спинку моего трона и тихонько вздохнул – он не мог их не заметить.
– …Тогда нам понадобится начать разработку в новой каменоломне. Мне кажется, что лучше отказаться от обещаний, которые мы дали людям, и компенсировать им убытки. Это обойдется дешевле.
– Я считаю, что ты прав. Однако король выступил против твоего решения, Транд. – Хийнм взглянул на Вьорка.
– Тут нечего и думать! – прогремел Вьорк. – Мы обещали людям этот камень. У нас достаточно мастеров для разработки каменоломни. Торговля сфаритом в прошлые века всегда приносила отличную прибыль.
– Но мы понесем убытки! – Хийнм поджал губы, прячущиеся в довольно редкой бороде. – Прибыль за первый год торговли не окупит и четверти нового предприятия. А человеческие слова – вещь ненадежная. Будут ли они покупать сфарит и в будущем году, никто из нас предсказать не возьмется. Что им договоренности с какими-то там гномами. Последний император о них даже и не вспомнил.
Вьорк замолчал, видимо обдумывая ответ. И тут я голосом, как мне казалось, полным смирения, сказала:
– Если мой король позволит мне, а достопочтенный Хийнм пожелает выслушать мою точку зрения…
Вьорк заинтересованно уставился на меня. Хийнм посмотрел куда-то чуть в сторону – видимо, на Мэтта – и хмуро кивнул.
– Трудно не оценить по достоинству, сколь глубоким знанием людского характера обладает достопочтенный Хийнм. – Я удостоила его небрежным кивком царственной головы. – Однако мне кажется, что в данном вопросе я своими слабыми силами смогу помочь всему благородному собранию. Я знаю, насколько ценится у людей сфарит. За долгие века, прошедшие с тех пор, как его добыча приостановилась, многие здания обветшали. А ведь из сфарита построены храмы и дома богатых господ. Даже дворец Нельда выглядит не столь парадно, как этого хотелось бы людям, поскольку на то, чтобы починить его, этого прекрасного материала не хватает. И Тильяс, и вся Ольтания процветают, войны им не грозят. Так почему же гномам не взяться за заказ, который не принесет мгновенной прибыли, зато станет прекрасным источником дохода в следующие десятилетия?
Транд повернулся к Хийнму:
– А она ведь права. Думаю, мы займемся разработкой.
Хийнм пожал плечами, но промолчал.
– Пожалуй, нам пора пообедать, – сообщил Вьорк таким тоном, будто на обед сегодня приготовили парочку сушеных ящериц. – Встретимся в Зале Пиршеств.
Гномы поднимались с мест, потягиваясь и разминаясь, и не торопясь направлялись в зал. Вьорк даже не взглянул на меня, хотя я его не винила – он был занят разговором с Трандом. Но я почувствовала себя совершенно брошенной.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
