последним, кто не дал ответа. Он напряжённо застыл перед призраком, переводя взгляд с драгоценностей на вторую книгу и обратно.
— К чёрту все эти условности! — воскликнул он наконец. — Я возьму и то и то! Эти деньги мои по праву! Баран дохрена мне задолжал!
Уверенный в собственной силе, он протянул руку, надеялась заграбастать книгу. И с удивлением проследил за тем, как его правая кисть с влажным шлепком отпадает от запястья, разрезанная на десятки частей. Она упала, рассыпавшись грудой мяса, а Мор растерянно уставился на остаток руки. Из него толчками выходила густая багряная кровь, оседавшая на снегу каплями рубинов и сверкавшая куда ярче драгоценных камней. И только тогда Эдик в ужасе вскрикнул, отшатнулся и инстинктивно зажал кровоточащую рану.
Никто не успел заметить, в какой момент хранитель успел отрубить бывшему зэку кисть, никто не видел движения, никто не углядел оружия. Смертоносная фигура призрака с книгой в одной руке и камнями в другой всё так же неподвижно высилась посередине моста.
— Моя рука! Моя рука! — истошно надрывался Эдик, пока кровь без остановки сочилась на снег, пропитывала одежду и веером брызг разлеталась повсюду.
— Нельзя идти одновременно двумя путями, — проскрежетал хранитель.
— Ты ёбаный псих! Ты отрубил мне руку! Я тебя убью, кем бы ты, блядь, там ни был!
По-звериному оскалившись, Мор выхватил из-за голенища кирзового сапога выкидной нож, готовясь вспороть противнику горло. И вдруг остановился, с ужасом глядя в глаза хранителю. В этом взгляде плескалась жидкая сталь, потусторонняя злоба и обещание мучительной боли — ничего человеческого там не присутствовало. В душе Эдика что-то оборвалось. Он понял, что сейчас не справится с призраком, даже если очень захочет, даже если они все вчетвером захотят. И в нём медленно истаяла надежда на то, что Библиотека была тайником Барана. Он, сам не ведая, ввязался в охоту за чем-то куда более древним, опасным и загадочным. И осознал это только теперь.
— Я заберу книгу, — тяжело дыша и убирая нож обратно, произнёс Мор. — Гора драгоценных камней ведь куда лучше жалкой горсти, да? А эта чёртова Библиотека, походу, может дать мне тысячу таких гор…
Хранитель сердито блеснул глазами.
— Вы все сделали неправильный выбор.
Он растворился в воздухе, как тени ночного кошмара, спугнутого утренним светом. Лишь на снег перед четвёркой искателей упала книга Выбора. Книга продолжения пути.
Глава шестая
Книга Выбора
Мор туго бинтовал запястье разорванной на тряпки запасной футболкой. Боль была дикой — словно руку опустили в чан с кипятком и до сих пор там держали. Никто ему помогать не стал: все сгрудились возле книги и жарко обсуждали случившееся.
— Почему вторая книга всего одна? — никак не могла взять в толк Жанна, поправляя светлые кудри. — Ведь книга Начала у каждого своя! Как мы будем её делить?
— Книга Начала привела всех нас в одно место, к началу пути, — сипло высказался Пётр, крутя в пальцах бычок давно выкуренной сигареты. — Дальше дорога одна.
— Значит, мы будем искать Библиотеку вместе? — спросила проводница.
— В этом есть смысл! — просиял Лев Николаевич, подняв книгу и отряхнув от налипшего снега. — Вместе мы добьёмся большего. Полностью поддерживаю этот вариант!
Пётр и Жанна не без любопытства взглянули через плечо археолога на полученную книгу. Когда Лев нетерпеливо её открыл, все трое вскрикнули и дёрнулись от резкой боли в левой руке. На указательном пальце каждого из них проступил уродливый шрам в виде двойки. Археолог запричитал, рухнул на колени и сунул горящую от боли кисть в сугроб.
Мор в это время наклонился и отобрал у Льва Николаевича книгу. Мгновенно и на его уцелевшей руке возник красный светящийся шрам.
— Выходит, книг будет пять, — пришёл к выводу Пётр, задумчиво разглядывая свою кисть.
— Немало, — сквозь сжатые зубы прошипел Лев, недовольно поглядывая на Эдика, прибравшего себе книгу Выбора и невозмутимо её листавшего.
— «Дорога ведёт тебя, путник, к Смердячьему озеру, озеру без дна. Там ждёт третья книга, что откроет путь дальше», — без выражения зачитал Мор, закрыл книжку и бросил в руки Жанне. Та чисто рефлекторно её поймала и прижала к груди. — Что за озеро?
— Хм. Думаю, мне доводилось о нём слышать, — неожиданно припомнил Лев Николаевич, почесав переносицу под очками. — Озеро лежит рядом с древним урочищем Шушмор. Известное место и овеянное всякой мистикой, которую выдумывают местные.
— Например? — шепнула Жанна.
— Например, что у озера нет дна. И что оно идеально круглым стало из-за падения метеорита тысячи лет назад. И что как-то под воду там ушла целая церковь с молившимся в ней дьячком.
Жанна затрепетала, сжимая книгу. Мор скривился от очередного приступа боли в запястье. Один Пётр молча отвернулся и зашагал прочь с моста, и остальные потянулись за ним.
Снег падал с прохудившихся небес, как мука через сито. Казалось, весь мир вокруг превратился в белую долину, где правят холод и уныние. Солнце уже взошло, но едва ли стало светлее: небосвод сменил один серый оттенок на другой — разница была не особенно заметна.
До городского вокзала добрались быстро. Лев знал, куда им надо, а Жанна подсказала, как именно туда можно доехать на электричках. Мор всё больше молчал, раздумывая над тем, как поиски тайника с деньгами превратились в мистический поход за какой-то Библиотекой Желаний.
Пётр же только стрелял у Эдика сигареты и сосредоточенно курил до самой Москвы. Там была их последняя пересадка. Ехать оставалось около трёх часов, и все уже порядком устали после целого дня в дороге.
Поезд попался старый, в тамбуре явственно воняло мочой и спиртом. А у самых дверей на сиденье растянулся бомж. Пассажиров в вагоне потому было немного, и четверо путников заняли места в середине. Утомлённая Жанна сразу прислонилась головой к окну и заснула, даже дребезжание стекла ей не помешало. Лев Николаевич же без устали читал книгу Выбора с горящими глазами, будто там была описана вся истина этого мира. Продрогший до костей Мор, стараясь не тревожить изувеченную руку, рылся в сумке в поисках чего-то. Один Пётр угрюмо пялился в тёмное окно, пока Эдик не отвлёк его:
— Эй, висельник, будешь?
В левой руке Мор держал самокрутку с коноплёй и табаком, судя по стойкому запаху.
Пётр сглотнул. В горле назойливо засвербело.
— Ну? Будешь или нет?
— Нет.
— Зря. Хорошая дурь, успокаивает нервишки. То, что нужно сейчас.
Щёлкнув зажигалкой, Мор подпалил косяк, и по вагону поплыла сладковатая вонь марихуаны. Пётр снова отвернулся к окну и стал дышать через раз, чтобы не сорваться. Лев Николаевич
