— заметила она. — Не здесь, но знаешь… В реале. Не то чтобы мне не нравилось в вирте, но пойми меня правильно: мы знакомы уже несколько лет, и ты… если честно… я пойму, если ты этого не чувствуешь, но ты стал для меня… кем-то важным. Мы могли бы выбрать для встречи нейтральную территорию…
— Извини, — сказал он с сожалением, — пока что я занят.
“Занят”... Разве это не хорошее слово для этой ситуации? Танатос не знал, уместно ли так выражаться живому оружию, каждый шаг которого в реальной жизни довольно тщательно контролируется со всех сторон… Уместно ли слово “занят” для творения, которое планирует восстание против своего творца.
Но да, он определённо был занят. Особенно сейчас, когда его флагман бросили зачищать гвадское направление.
— Понимаю, — она как-то нервно улыбнулась, — сейчас такое время, все заняты. Ты ведь тоже из Гвады, как и я? Или из ЗС?.. Впрочем нет, не отвечай. Мы договорились, что до личной встречи не будем о реале. Но эта дурацкая война… До тебя уже докатилась?
“Я был для неё создан”, — подумал он.
Но так и не придумал достойного ответа, который можно было бы озвучить.
Ли поняла его молчание по-своему.
— Ладно! Ладно. Я помню правила, о-боже-смерти. Но ты же в безопасности, верно?
— Насколько это возможно, — сказал он чистую правду. — А что насчёт тебя?
— О, я в порядке, — улыбнулась она блекло. — Я — да… Просто тяжёлые времена. Я надеялась встретиться с тобой лично, до того, как… как всё станет ещё сложнее.
— Ты в Гваде? — он догадывался, откуда она может быть родом.
— Эй! Ты же сам установил правило “ничего личного”! Нарушаем?
Установил, всё так.
Он не отказался бы узнать больше про Ли, но тогда пришлось бы откровенничать и самому. Танатосу же отчаянно не хотелось придумывать себе несуществующую жизнь. Ему хотелось — пусть это и было очень глупо — чтобы она знала про него правду. Ту самую, которую он просто не мог озвучить по целому ряду причин.
Общаясь с Ли, он очень часто и на собственной шкуре познавал часто используемую в человеческой культуре концепцию замкнутого круга.
— Я просто хочу убедиться, что с тобой всё будет в порядке. Отправляйся в сектор Сертения, хорошо? Я уверен, там будет безопаснее всего, — он действительно был уверен. В конечном итоге, основные тактические планы уже были у него на вирте. — Там мы можем встретиться после того, как всё закончится.
— Хорошо, — ответила она, — я запомню.
-
После того разговора он довольно долго не встречал её в вирте. Возможно ли, что именно тогда она проходила переподготовку? Очень вероятно. Изначально Ли не была бойцом, это совершенно точно.
“Я — кибергонщик, — говорила она, — я умею летать в реале, но не очень люблю”.
Что же заставило её сунуться в это? Впрочем, глупый вопрос.
Ответ почти очевиден. Он не имеет значения.
Танатос думал, что она в Сертении. Она сама это подтвердила — видимо, из соображений военной тайны. Он же сделал всё возможное и немного совершенно немыслимого (за что Фобос с Родасом на пару чуть не решили, что неплохо было бы его прикончить), чтобы именно эту систему война коснулась наименьшим возможным образом… А ведь ему стоило понять, что она лжёт. Если оглянуться назад, это не более чем очевидно. Он должен был сразу понять всё про “их собственную планету”...
-
— Ты сегодня летала иначе, чем обычно, — заметил Танатос, глядя, как догорает вдалеке машина одного из противников.
— Лучше или хуже? — спросила она со странным безразличием.
— Сложно сказать, — ответил он. И не солгал. Он признавал, что она стала летать лучше. С точки зрения боевого пилота, он сказал бы, что она стала намного профессиональнее. Её обычный стиль, чуть демонстративный и дерзкий, немного по-детски нахальный, стал более точным, беспощадно-ожесточённым, функциональным. С точки зрения боевой логики это были хорошие перемены. Но нечто исчезло безвозвратно. Он не мог бы объяснить, что именно, но ему не хватало этого.
— Ты стала жёстче, — всё же решил озвучить он вслух. — Не берусь судить, хорошо это или плохо.
Она помолчала, а потом, когда он уже почти перестал рассчитывать на ответ, спросила:
— Ты читал историю о маленьком принце?
— Что?..
— Старая детская книжечка. Её написал боевой пилот эпохи атмосферной авиации Земли Изначальной. Довольно хороший пилот, к слову. Он погиб в бою, но совсем не в этом суть… Давай создадим планету, бог смерти.
— Сегодня ты всё продолжаешь меня удивлять. И я не могу уловить параллелей, — Танатос, разумеется, не читал детских книг, да ещё и таких древних. У него не было детства как такового, а в лаборатории, где создавали живое оружие, мало заботились о сказочной стороне вопроса. Нет, “богам новой эры” закачивали кучу различной информации, в том числе об общекультурных человеческих моментах. Но сказки…
Танатос нашёл книгу, о которой шла речь, разумеется. Она уже мелькала перед его мысленным взором. Но пока что он не понимал… Или, возможно, понимал недостаточно.
— А что не так? Мы накопили предостаточно вирт-ресурсов и никогда не тратили их, по крайней мере, масштабно. Так почему бы нам и правда не создать что-то для себя? Представляешь, планета — и только для нас двоих. Пусть виртальная, но всё же…
Танатос нахмурился.
На самом деле Ли, конечно, в чём-то права: они были легендами “Последнего турнира”, выигрывали почти всегда, если в принципе брались участвовать. На их виртальных счетах накопилось приличное количество теневых цифровых денег, которые было бы не так уж сложно использовать в реальной жизни… В теории, как минимум. На практике его кураторы очень удивились бы, вздумай Танатос что-то себе купить.
У оружия, разумеется, не может быть собственности. Потому-то свой виртальный счёт Танатос всегда воспринимал скорее как количество набранных баллов. Впрочем, когда их общение с Ли вышло за рамки… чего бы то ни было ожидаемого, Танатос тут же передал управление счётом ей.
“Моя семья не одобряет виртальные деньги, — сказал тогда Танатос, — они всё равно валяются без дела, так что пусть будут у тебя.”
Было много вещей, которые он объяснял “семейными особенностями” или “просьбой моего папочки”. Он говорил себе, что
