— Представляю, как ты здесь умираешь от скуки. Недели, а то и месяцы в такой глуши! — тихо, сказала Джинджер и послушно села за стол. — А ты чем займешься?
В этот момент Мэтт натягивал непромокаемую куртку. На ноги он надел толстые шерстяные носки и резиновые сапоги, которые стояли у двери. Полуобернувшись к ней, он ответил:
— Одиночество — это состояние души. Его можно выносить только тогда, когда ты в ладу с самим собой.
— Ну, раз ты решил пофилософствовать, то я займусь дизайном. Ты не против? — Неожиданно для себя Джинджер улыбнулась.
Он тоже улыбнулся в ответ. Его улыбка вызвала у нее странное чувство.
— Когда я вернусь, включу рацию и ты дашь еще одну телеграмму отцу. Хотя… — Он распахнул дверь, и в гостиную влетели снежинки. — Вообще-то я уже связывался с ним. Полчаса назад. От твоего имени.
Джинджер просто окаменела от изумления. Но, прежде чем она потребовала у него объяснения, он вышел, громко захлопнув за собой дверь.
Бедный папочка! Наверное, решил, что ее спаситель и правда присматривает за хижиной. Такой добродушный и заботливый дядечка средних лет, а семья его живет неподалеку. Да его удар хватит, если он узнает, что из себя представляет Мэтт Грегори на самом деле! Даже десять ударов. Папа начнет бить во все колокола и немедленно вышлет спасательную экспедицию — только вряд ли при теперешней погоде это возможно. Один Господь ведает, куда ее занесло. Модный горнолыжный курорт, друзья, неверный Колин, маленькие кафе… Теперь ей кажется, что все это было сном.
Джинджер повернулась к столу. Постепенно она увлеклась. Когда-то ей очень нравилась работа дизайнера. Неизвестно сколько она просидела, но когда случайно бросила взгляд в окно, то увидела Мэтта, который возвращался в хижину с лопатой через плечо. Дорожка за его спиной была расчищена от снега. Определенно, к своим обязанностям смотрителя он относится добросовестно.
Когда он наконец вошел в дом, в руках у него была корзина, полная аккуратно нарубленных поленьев. Он с грохотом бросил корзину на пол, молча снял непромокаемую куртку, сапоги и носки и направился к очагу греться.
— Значит, ты тут не скучала? — произнес он, повернувшись к ней спиной. Потом через голову стянул джемпер, а за ним и фуфайку. Под ней оказалась еще одна футболка, на этот раз с выцветшим рисунком: бульдог облизывается перед кружкой пива. — Ну и как твои успехи? — Он присел рядом с ней на широкий диван. Если бы Джинджер не удержалась усилием воли на краешке сиденья, то упала бы прямо на него.
— Я немного успела сделать. Что нового? Сильно метет?
— Что ты думаешь об этом доме? Он тебе нравится?
Внезапно Джинджер смутилась. Ей почему-то расхотелось выставлять на его суд свою работу.
— Ты обещал, что включишь рацию… Мне пора звонить папе. Кстати… — Нельзя размякать. Лучше отвечать ему насмешкой на насмешку. — Кстати, зачем ты давал ему телеграмму? И откуда узнал его номер телефона?
— Какая ты любопытная… Неужели мама не учила тебя: когда мужчина возвращается домой после тяжелого рабочего дня, не надо ему надоедать?
— Мама умерла, когда мне было восемь лет.
— Извини. — Мэтт откинул голову на спинку стула, а ноги положил на край стола. Он успел переобуться в свои старые изношенные кожаные мокасины, которые она увидела на его ногах вчера, когда доползла до двери хижины. Потом закинул руки за голову и с довольной улыбкой посмотрел на нее.
Его голубые глаза на загорелом лице притягивали ее как магнит. Глядя на него, она чувствовала, что слабеет. Осторожнее, Джинджер! — приказала она себе. Не расслабляйся, не то запросто утонешь в этой небесной голубизне.
— Ты мне не ответил, — напомнила она.
— Совершенно верно, отвечаю. После того как ты вчера вечером дала телеграмму отцу на работу, номер остался записанным у местной телефонистки. И я подумал: почему бы не позвонить самому, дабы уверить папочку, что с его деткой все в порядке. Вот, гляди, я записал его ответное послание.
Оказалось, что отца звонок Мэтта почему-то успокоил. Интересно почему?
«Может, тебе даже полезно отдохнуть от суеты, побыть в глуши пару дней», — писал отец, даже не догадываясь, насколько ужасает ее подобная перспектива.
Джинджер отвернулась и закрыла записку рукой. Почему Мэтт не уходит? Какое он имеет право так насмешливо смотреть на нее?
— Папа, как ты можешь? — пробормотала она, однако отец был далеко и не слышал ее. Она решила попробовать связаться с ним еще раз, вечером, когда он вернется с работы.
— Как-то не слишком он беспокоится о тебе, — заметил Мэтт. — Наверное, моя телеграмма его успокоила. Я расписал ему в красках, как хорошо ты тут устроилась и как замечательно я за тобой приглядываю. Я даже сообщил ему, что снабдил тебя бумагой и чертежными принадлежностями, чтобы ты не скучала.
— Ты вовсе не обязан представлять моему отцу подробные отчеты. Он в них не нуждается, — ледяным тоном заметила Джинджер.
— Расскажи лучше, много ли тебе удалось сделать. Или вообще ничего?
— Ты ведь даже не сказал, что понимает твой босс под словом «перепланировка». Может, он хочет сломать все стены! Что он собирается делать со своим домом?
— Подумать только! Ты, оказывается, настоящий дизайнер!
— Если ты будешь издеваться, я сама брошу все эскизы в топку, — сказала Джинджер. — Лучше я возьму с полки детектив и почитаю.
Мэтт развернул листы с эскизами и стал смотреть.
— Да-а, видимо, ты и правда умеешь обращаться с карандашом и линейкой! Прими мои извинения за то, что был такого невысокого мнения о твоих способностях… — Он с видимым интересом разглядывал интерьер комнаты. — Большая столовая там ни к чему, — пробормотал он.
— Откуда ты знаешь? Только не рассказывай, что вы с боссом закадычные дружки и он посвящает тебя во все свои планы. Кстати, я так и не поняла: твой босс мужчина или женщина?
— Мужчина. — Мэтт, не поворачиваясь к ней, увлеченно рассматривал эскизы. — В этом не может быть никаких сомнений.
— Так что он собирается сделать со своим домом?
— Насколько я понял, он мечтает уехать из Нью-Йорка и поселиться в загородном особняке. Работает он в основном дома. Отсюда можно сделать вывод, что ему понадобится довольно большой кабинет.
— Чем он занимается?
— Кажется, он финансист.
— Хочешь сказать, что он не посвящает тебя в скучные подробности своей жизни? — съязвила Джинджер. — Наверное, он считает, что тебе не разобраться в технических аспектах его работы.
— А это что? — Он не обратил внимания на ее слова.
— Сводчатый коридор. Две комнаты соединяются аркой. По стенам вдоль прохода можно расположить встроенные горки, чтобы разбить монотонность кирпичной стены.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
