Волка Эйла любила. Так же, как любила бы умного и сообразительного ребенка, но чувства к лошади были другими. С Уинни она делила одиночество. Они знали друг друга, понимали и доверяли друг другу. Золотистая кобылка была не только полезным товарищем или забавным, горячо любимым ребенком. Многие годы Уинни была ее единственной спутницей и другом.
Когда она впервые залезла на спину лошади и понеслась словно ветер, это было неосознанное иррациональное действие. Испытанное незабываемое наслаждение заставило еще и еще раз попытаться проехать верхом. Вначале она и не пробовала управлять лошадью, но они настолько были близки, что понимание между ними росло с каждой поездкой.
Ожидая, когда Джондалар справится со своими делами, Эйла смотрела, как Волк рвал на части ее обувь, пытаясь придумать, как покончить со столь разрушительной привычкой, но тут заметила какую-то растительность на том месте, где стояла палатка. Защищенный косогором там, где река делала резкий поворот, участок земли на низком берегу каждый год заливался во время половодья, благодаря чему нанесло много плодородного ила и обильно разрослись луговые травы, кусты, даже небольшие деревья. Она всегда примечала то, что росло вокруг. Стремление узнать и запомнить как можно больше о травах и цветах стало укоренившейся привычкой, второй натурой.
На этот раз она увидела куст медвежьего ушка: скрюченное вечнозеленое растение из семейства вересковых с маленькими темно-зелеными кожистыми листочками было усыпано мелкими бело-розовыми цветами, что предвещало богатый урожай красных ягод. Кислые и вяжущие на вкус, они становились вполне съедобными, когда их использовали как приправу к пище. Но ягоды годились не только в пищу. Эйла знала, что их сок снимал жжение, помогал заживлять ссадины и порезы, имел мочегонное действие.
Рядом рос хрен с маленькими, собранными в кисти белыми цветами, внизу его стебель окружали продолговатые ярко-зеленые листья, растущие прямо из земли. Корень его — мощный и довольно длинный — обладал острым ароматом и жгучим вкусом. В малых количествах он служил своеобразной приправой к мясу, но Эйлу больше интересовали его лечебные возможности: он оказывал хорошее действие на желудок, а примочки из листьев облегчали боль в распухших суставах. Может, стоит задержаться и собрать растения, подумала Эйла, но затем решила, что нет времени, однако потянулась за палкой с заостренным концом и тут увидела шалфей. Его корень она добавляла к травам, когда заваривала утренний чай во время месячных. В обычное время она использовала для заварки различные травы, особенно золотые нити, которые паразитировали на других растениях. Как-то Иза рассказывала ей о волшебных растениях, которые могут укрепить дух ее тотема, и он сможет противостоять тотему мужчины. Иза велела никому об этом не рассказывать, особенно мужчинам.
Эйла не была уверена, что дети зарождаются при содействии духов. Она думала, что мужчина играет более важную роль, но тайные растения все же оказывали какой-то эффект. Когда она пила этот специфический чай, новая жизнь не зарождалась в ней, был ли рядом мужчина, или его не было. Она бы не возражала против детей, если бы они жили где-нибудь постоянно. Но Джондалар дал ясно понять, что забеременеть во время Путешествия было бы рискованно.
Как только она вытащила корень шалфея и стряхнула с него землю, она увидела сердцевидные листья и длинные трубчатые желтые цветы змеиного корня, полезного для предотвращения выкидышей. С болью она вспомнила, как Иза отыскивала этот корень для нее.
Укладывая собранные корни в специальный подсумок, притороченный к одной из больших корзин, Эйла заметила, как Уинни ощипывает верхушки дикого овса. Эйле нравились вареные овсяные зерна, но сейчас ее занимали медицинские наблюдения. Она решила, что овес помогает пищеварению, так как лошадь тут же облегчилась. Налетело множество мух. В определенное время года эти насекомые могли быть просто ужасными, и Эйла решила поискать траву, уничтожающую насекомых.
Присматриваясь к местной растительности, она заметила колючий кустарник — что-то вроде полыни, он обладал горьким привкусом и сильно пах камфарой. Конечно, мух это не отпугивало, но могло оказаться полезным. Рядом росла герань с зубчатыми листьями и пятилепестковыми красно-розовыми цветами, которые превращались потом в плоды, похожие на клюв журавля. Высушенные и измельченные листья помогали остановить кровотечение и способствовали заживлению ран. Чай из них пили при цинге. Корень же применяли при поносе и других расстройствах живота. Вкус отвара был горьковатым и резким, но вполне терпимым.
Оглянувшись, она заметила, что Волк продолжает терзать се обувь. Внезапно прервав нить размышлений, она сфокусировала внимание на растениях. В этом крылось нечто важное. И тут до нее дошло. Взяв палку, она стала быстро выкапывать горькую полынь с сильным запахом камфары и резкую вяжущую, но относительно безопасную герань.
Джондалар сел на коня и готов был ехать.
Повернувшись, он спросил:
— Эйла, почему ты собираешь растения? Нам нужно выезжать. Тебе именно сейчас это нужно?
— Да. Я не задержу, — ответила она и вытащила длинный толстый корень жгучего хрена. — Кажется, я придумала, как удержать его подальше от наших вещей. — Эйла указала на молодого зверя, игриво грызущего остатки кожаных мокасин. — Я собираюсь создать вещество, отпугивающее Волка.
Они направились на юго-восток к реке, вдоль которой должны были следовать далее. Облако пыли, поднятое ветром, осело за ночь на землю, и в ясном чистом воздухе бескрайнее небо распахнуло для них далекие горизонты. Поскольку они все время были в пути, то континент, который они пересекали от одного края к другому — с севера на юг, с востока на запад, — раскрывался перед ними бескрайней страной волнующейся, находящейся в постоянном движении травы. Малочисленные деревья, росшие вдоль рек, лишь подчеркивали доминирующую растительность. И размеры травяных равнин были гораздо больше, чем им казалось.
Массивный слой льда толщиной от двух — трех до пяти миль расползся по северным землям, стер края континента, круша его каменную кору, да и саму основу его своим неимоверным весом. К югу от ледника тянулись степи, холодное сухое пространство травы, занимающее весь континент от океана на западе до моря на юго-востоке. Граничащие с ледником земли представляли собой огромную травянистую равнину. Везде — от низких долин до нанесенных ветром холмов — росла трава. В ледниковом периоде горы, реки, озера и моря обеспечивали достаточное количество влаги, но монотонный травяной ландшафт северных земель лишь изредка оживлялся включениями деревьев.
