Вместе с тем принципу субъективного вменения отвечает и положение, согласно которому, если сознанием лица, совершившего преступные действия, охватывалось наступление последствий в момент введения в действие более строгого закона, временем совершения преступления будет время наступления последствий. При этом решающее значение имеет то, что лицо сделало все, от него зависящее, для наступления этих последствий и не имеет значения, имело ли лицо возможность предотвратить наступление последствий.
Применительно к условиям нашей страны такая ситуация могла бы сложиться, если например, в конце декабря 1996 г. с целью убийства лицо отправило из Москвы во Владивосток посылку со взрывчатым веществом, сознавая, что последствия наступят в январе 1997 г., когда будет действовать новый УК, предусматривающий более строгую ответственность за убийство в сравнении с прежним УК, и предполагаемые последствия наступили. В этом случае временем совершения преступления следовало бы считать январь 1997 г.
По такому пути в решении вопроса, что следует считать временем совершения преступления, пошел УК Литовской Республики. Согласно общему положению ч. 1 ст. 7 этого Кодекса временем совершения преступления признается (как и по ч. 2 ст. 9 УК РФ) время действия (бездействия). Однако в случае, если виновный желал наступления последствий в другое время, то «временем совершения преступления признается время появления последствий».[87]
Положение о том, что временем совершения преступления признается время совершения действия, отличается универсальностью. Не все составы преступления включают в себя в качестве обязательного признака наступление последствий. Подобный признак отсутствует в формальных составах, объективная сторона которых заключается лишь в совершении действий или в бездействии (например, ст. 125 УК РФ – оставление в опасности), в усеченных составах, момент окончания в которых перенесен на более раннюю, чем наступление последствий, стадию (например, ст. 162 УК – разбой). Между тем никакое преступление невозможно без совершения определенных действий или без факта бездействия, на которые законом и отнесено время совершения преступления.
Примером применения судом ст. 9 УК РФ является дело по обвинению Б. по ст. 148–3 УК РСФСР (Причинение имущественного ущерба путем обмана или злоупотребления доверием). Б. был признан виновным в том, что он в декабре 1993 г. незаконно распорядился деньгам акционерного общества, что в июле 1994 – июне 1995 гг. причинило акционерному обществу материальный ущерб. Верховный Суд РФ, рассмотрев дело в 1997 г., сослался на ст. 9 УК РФ, согласно которой преступность и наказуемость деяния определяются уголовным законом, действовавшим во время совершения этого деяния, а временем совершения преступления признается время совершения общественно опасного действия (бездействия) независимо от времени наступления последствий, приговор в части осуждения Б. по ст. 148–3 УК РСФСР отменил и дело прекратил производством за отсутствием состава преступления, «поскольку действия, причинившие впоследствии материальный ущерб, совершены осужденным в декабре 1993 г., а уголовная ответственность за такое деяние установлена с 1 июля 1994 г.».[88]
Не возникает сложностей при определении времени совершения таких преступлений, в которых совпадает момент начала и конца преступного деяния (например, ст. 130 УК – оскорбление). Некоторые сложности вызывает определение времени совершения преступлений, объективная сторона которых заключается в совершении нескольких или множества действий. Это относится, в частности, к таким преступлениям, приготовление к которым и покушение на совершение которых заключается в совершении нескольких действий (например, ст. 105 УК – убийство), к продолжаемым преступлениям, объективная сторона которых заключается в совершении ряда тождественных преступных действий, направленных к общей цели и составляющих в своей совокупности единое преступление (например, ст. 117 УК – истязание), а также к длящимся преступлениям, заключающимся в действии или бездействии, сопряженном с последующим длительным неисполнением возложенных законом на виновного обязанностей (например, ст. 157 УК – злостное уклонение от уплаты средств на содержание детей или нетрудоспособных родителей). Временем совершения преступлений, заключающихся в совершении нескольких действий, по общему правилу, является время совершения последнего действия (факта бездействия), входящего в объективную сторону преступления: для ст. 117 УК РФ это будет последний случай истязания, для ст. 157 УК РФ – последний факт уклонения от уплаты алиментов.
Законом не урегулирован вопрос о том, что следует считать временем совершения преступления соучастником. Еще С. П. Мокринский писал, что «при соучастии карательное право и гарантия свободы для каждого из соучастников должны определяться моментом последнего из инкриминируемых каждому из них действий».[89]
Н. Д. Дурманов и Я. М. Брайнин считали, что временем совершения преступления соучастниками следует считать время совершения действий исполнителем. При этом они исходили из позиций, занимаемых ими при определении времени совершения преступления исполнителем. Так, Н. Д. Дурманов писал, что у соучастников имеется возможность после опубликования, но до вступления в силу нового более сурового закона предотвратить совершение преступления, а у пособника, кроме того, возможность устранить совершенное пособничество, отобрав данное исполнителю оружие; лицу, заранее обещавшему укрыть преступление, достаточно сообщить об отказе от своего обещания.[90]
Я. М. Брайнин, обосновывая свою позицию, отмечал, что каждый из соучастников преступления до момента его полного осуществления может повлиять на ход событий, перестав быть соучастником преступления, или даже изменить ход событий, сообщив о подготавливаемом или совершаемом преступлении соответствующим органам власти.[91] Однако не все исследователи считают, что участники преступления после совершения преступных действий могут повлиять на ход событий, и утверждают, что субъект преступления обычно не властен повлиять на последующее за действием (бездействием) объективное развитие событий.[92]
Следует отметить, что согласно включенной в УК РФ новелле, содержащейся в ч. 5 ст. 31 УК РФ, которая регулирует вопросы добровольного отказа от преступления, если сообщение организатором преступления или подстрекателем органам власти о готовящемся преступлении или иные предпринятые этими лицами меры «не привели к предотвращению совершения преступления исполнителем, то предпринятые ими меры могут быть признаны судом смягчающими обстоятельствами при назначении наказания», но не освобождают их от ответственности. Из этого положения следует, что организатор и подстрекатель не всегда могут изменить ход событий, освободившись, таким образом, от ответственности.
Оппонировавшая Н. Д. Дурманову и Я. М. Брайнину М. И. Блум, писала, что временем совершения преступления для каждого из соучастников следует считать момент воплощения в преступное действие (бездействие) его воли, время совершения им последнего из действий, явившихся причиной общественно вредных последствий.[93] Вместе с тем М. И. Блум добавляла, что если виновный сознавал, что действия исполнителя будут совершены при действии нового закона, то он подлежит ответственности по новому закону.[94] Соглашаясь с этой позицией М. И. Блум, мы считаем необходимым распространить это правило и на действия соучастника при совершении преступления с отдаленным результатом (пример с посылкой, отправленной во Владивосток), т. е. в этих случаях временем совершения преступления для соучастников, как и для исполнителя, должен быть момент наступления последствий. Мог или не мог соучастник в таких случаях предотвратить наступление последствий, значения не имеет. Важно то, что в момент совершения им действий он сознавал, что последствия наступят во время действия закона, предусматривающего более строгую ответственность.
А. И. Бойцов и Б. В. Волженкин обоснованно отмечают, что жесткая привязанность ответственности соучастников (включая и определение момента совершения ими преступления) и ответственности исполнителей основана на ошибочной акцессорной теории соучастия, по существу отвергающей самостоятельность правовой оценки деятельности соучастников и действия исполнителя.[95]
Как отмечено выше, определение времени совершения преступления имеет значение также для того, чтобы установить, отвечает ли лицо требованиям субъекта, т. е. вменяемо и достигло ли предусмотренного УК возраста. Совершенно очевидно, что лицо не подлежит уголовной ответственности, если оно отвечало указанным условиям лишь в момент наступления последствий. Принцип субъективного вменения требует, чтобы лицо в момент совершения действий (факта бездействия) было способно сознавать значение совершаемых им действий, а также достигло возраста уголовной ответственности.
