но через некоторое время все же зашла в аптеку и купила тест. Невероятно, конечно, но какое-то внутреннее чутье толкнуло меня на это. Я взяла сразу три. Неясно зачем. Просто взяла, и все.
Когда первый из них оказался положительным, я на миг затаила дыхание. Ошибка, конечно. Забеременеть естественным путём «нам с Егором», видимо, не дано, поэтому и верить до конца в то, что вторая полосочка медленно набирала цвет, было очень опрометчиво. Второй тест, как я себя убеждала, тоже бракованный или просто старый. Но когда и третий показал положительный результат… до сих помню, как мороз побежал по коже, но он не жалил, не кусал, а, наоборот, распространял прохладный трепет по спине, рукам, пояснице.
Из глаз как будто до сих пор катятся слёзы, а я улыбаюсь и молю бога, чтобы это все действительно оказалось правдой! И чтобы судьба один! Хотя бы один раз сжалилась надо мной, позволив пройти через все то, что другие женщины воспринимают как данность.
Напроситься на внеочередной приём к своему доктору было очень непросто, но Борис Тимофеевич все же вошёл в положение и попросил свою помощницу «придумать хоть что-то».
В итоге я сижу на диванчике в клинике уже второй час, опаздываю на работу, но мне плевать. Я хочу увидеть, я должна увидеть маленькую чёрную мигающую точку на экране. Потому что если и его сердечко не будет биться… то… то… то я не знаю, как смогу перенести очередной удар.
– Ольга Александровна, проходите, пожалуйста.
На негнущихся ногах и с колотящимся сердцем я прохожу в светлый кабинет… и все… время поворачивается вспять.
Сначала мы разговариваем, а потом врач просит пройти на кушетку. И тут…
– Сердцебиения нет.
Как нет? Как это нет?! Ну не может этого быть, ну пожалуйста! Всего один раз, ну хоть один! Один хотя бы… пожалуйста… ну что я не так делаю в этой жизни…
Прикрываю веки, а внутри… как будто пожар разгорается. Жжёт так, что сил просто нет лежать спокойно. Слёзы уже брызнули из глаз. А Егора нет рядом, чтоб поддержать меня в очередной раз. И больше никогда не будет. Пусть валит к своей любовнице! И сына с ней воспитывает!
– Олечка Александровна, вы погодите расстраиваться, – Борис Тимофеевич колет укорительным взглядом и вновь смотрит на экран. – Нужно немного подождать. Сдадим анализы…
– Сердце уже должно биться, – заключаю глухим голосом. И начинаю отматывать время назад. Должно! Ну оно должно биться! Мы с Егором последний раз были близки… это… это было давно… он уезжал в Питер. А я… потом я летала в командировку в Европу. А когда вернулась, увидела его с сыном. И срок… срок не сходится нашей последней с Егором близости. Почему эта мысль мне даже в голову не пришла?
А ведь тогда получается… я помню тот день. Я даже помню день недели на календаре, когда я узнала о страшном предательстве. Отчаяние и боль толкнули меня в объятия другого. Не может быть. Это же невозможно!
– Давайте вы не будете нервничать, – продолжает отчитывать врач, – все же срок очень маленький, и бывают погрешности…
Погрешности… это не погрешности. Это…
Будто гром среди ясного неба бьет осознание. Ребёнок не от «бывшего» мужа... а от человека, которого я никогда больше не встречу.
От врача я выходила на ватных ногах. Не в силах поверить в происходящее.
На телефон поступает сообщение от коллеги:
«Ты про совещание не забыла?»
Я: «Бегу-бегу, в клинике задержалась!»
Через сорок минут взволнованно стучу в дверь, делаю шаг вперёд, извиняясь за опоздание, и…замираю на пороге, сталкиваясь с непроницаемым чёрным взглядом.
Внезапно в голове вихрями проносятся воспоминания о той единственной ночи, что мы провели вместе с этим мужчиной. Острые ласки будто до сих пор нежат, а дыхание пускает мурашки по коже. Я даже невольно вспоминаю, как он в порыве страсти укусил меня за шею… но мы ведь договорились делать вид, что ничего не было, и теперь Аскар молча смотрит на меня, ожидая, пока я займу своё место. Невозмутимый. Собранный и… холодный.
У меня начинает шуметь в ушах, когда словно сквозь туман до меня долетает заикающийся голос управляющего:
– Аскар Булатович, это р-руководитель н-нашего отдела продаж… – управляющий смотрит на меня убийственно, обвиняя в опоздании, и тут же отворачивается, а тон его становится подобострастным. Он вновь обращается к Аскару: – Алмазова Ольга Александровна. Очень ценный специалист и профессионал своего дела.
Как будто действительность на пару секунд уменьшилась в размерах и остались только мы с ним вдвоём. Смотрим друг на друга. А отреагировать не можем никак. Мне показалось, или уголок его губ дрогнул?
Что же он здесь делает? Да ещё и Андрей Яковлевич лебезит перед ним так, что…
– Проходите, Ольга Александровна, присаживайтесь, – на уровне подсознания ловлю короткую фразу. Я была уверена, никогда больше не услышу этот голос.
С трудом проглатываю застрявший в горле ком. Что происходит? Он же в Европе живет!
На ватных ногах бреду понуро и занимаю одно из четырёх свободных мест – возле окна.
Во главе стола место Андрея Яковлевича, но сейчас управляющий стоит возле Аскара и ждёт, пока тот вытаскивает из портфеля какие-то документы.
Нина Загревская тоже здесь. Из руководящего состава всего две женщины: я и Нина. Я – начальник продаж, как уже заметил Андрей Яковлевич, Загревская – руководитель отдела по работе с претензиями. Сколько крови мы друг у друга попили – не счесть. Я ей никогда не нравилась, она – мне. Терпеть не могу подхалимов. Для руководства она мягкая и пушистая, отзывчивая и всегда готова помочь. Остальной коллектив для неё как грязь под ногтями. Непременно ей кто-то что-то должен, и смотрит на всех свысока. Сейчас она восхищённым взглядом пожирает Аскара, будто ощупывает его. Со мной даже не поздоровалась, в отличие от других членов коллектива.
Усаживаюсь в кресло и пытаюсь справиться с волнением. И не думать о том, что отец моего будущего малыша расслабленно перебирает бумаги и передаёт их моему
