То, что Госплан СССР:
· не отказался от метрологически несостоятельной политэкономии «мрак-сизма», которая, будучи основана на категориях, не поддающихся объективному измерению, не может быть связана с практической бухгалтерией;
· пытался адаптировать к условиям СССР управленчески безграмотные экономические теории и модели западной науки «для клерков»;
· СВОЕВРЕМЕННО не пришёл, исходя из его же богатой практики, к высказанным выше выводам самостоятельно,
— главный методологический порок системы планирования в СССР и его школ финасово-экономического образования, обусловленный злонравием советской “элиты”, и научной “элиты”, прежде всего.
При “элитарном” желании сориентировать макроэкономику общества на заведомо непредсказуемый деградационно-паразитический спектр потребностей система демографически обусловленного долгосрочного планирования не только не нужна, но и является прямой помехой осуществлению всякой злонравной политики. Это положение, справедливое и для глобальной экономики человечества наших дней, объясняет и всю нравственную подоплёку и характер реформ в СССР и России с 1985 по 1999 г. включительно.
Во многоотраслевой производственно-потребительской системе цены на товары, входящие в базу прейскуранта, принадлежат к числу факторов, которые прямо или косвенно задают «пороги рентабельности» — значения себестоимости производства, при падении цен ниже которых производство и своевременное возобновление производительных сил становятся убыточными. Базы прейскуранта играют эту роль как при явном инварианте, так и при не выявленном инварианте.
С появлением и признанием бумажных, так называемых «кредитных денег», произошло разделение явного инварианта прейскуранта (золото в те времена) и основного средств платежа — носителя значения номинальной платежеспособности, признаваемой участниками продуктообмена (бумажки-«фантики»). Появление средства платежа, не обладающего никакой полезностью вне кредитно-финансовой системы, качественно изменило характер ценообразования по сравнению с эпохой меновой торговли (продолжавшейся до конца эпохи золотого обращения).
Вследствие разделения явного инварианта и средств платежа покупательная способность и номинальная платежеспособность также стали различными финансово-экономическими показателями, которые могут изменяться независимо друг от друга. Различие между ними следующее:
· номинальная платежеспособность выражается непосредственно в количестве средств платежа;
· покупательная способность выражается только в спектрах потребления — той или иной «потребительской корзине», которую можно приобрести на определённую номинальную сумму средств платежа при сложившемся номинальном прейскуранте.
Номинальная платежеспособность является мерилом покупательной способности и экономического благосостояния только при определённом прейскуранте и определённом спектре потребления («потребительской корзине»). Сама по себе она никакой управленческой значимостью не обладает.
Соответственно хозяевами всего являются те, кто непосредственно или косвенно, управляют в своих интересах покупательной способностью денежной единицы и распределением номинальной платежеспособности среди участников производственного и потребительского продуктообмена. Сопутствуя этому, протекает перераспределение покупательной способности, что, в свою очередь, представляет собой опосредованное (косвенное) управление макроуровня производственным и потребительским продуктообменом.
Это означает, что все задачи макроэкономического управления не могут быть решены государственностью, если покупательной способностью её денежной единицы управляет международная надгосударственная ростовщическая корпорация, а активные поколения общества не понимают характера управления этими процессами и потому не умеют выработать альтернативы и защитить на её основе свою государственность и её экономическую политику. Они — рабы заправил кредитно-финансовой системы и сами оплачивают издержки своего рабства [7], но и сами заправилы стали заложниками их же паразитизма.
Управление покупательной способностью денежной единицы представляет собой управление её однозначной связью с инвариантом прейскуранта.
В эпоху золотого стандарта законодательство об обмене бумажных и прочих «кредитных денег» на золото обеспечивало именно однозначность этой связи. Однако при переходе к явному электроэнергетическому инварианту тарифы на электропотребление не являются энергетическим аналогом «золотого стандарта». Причина этого состоит в том, что характер обмена кредитных денег на золото по твердому курсу (в чём и состоял смысл «золотого стандарта») отличается от характера потребления электроэнергии в производственном и потребительском продуктообмене общества.
Объём обмена «кредитных денег» на золото был обусловлен не потребностями производственного или потребительского продуктообмена (с обеспечением продуктообмена одинаково справлялись и золотые монеты, и кредитные деньги), а нервозностью и психической неустойчивостью общества, которая влекла за собой интенсивный обмен «кредиток» на золото, когда покупательная способность средств платежа действительно падала или богатым слоям общества казалось, что она вскорости может упасть. В этих случаях они искали «аккумуляторы», в которых могли бы сохранить накопленную ими покупательную способность «до лучших времён», и избавлялись от избыточной номинальной платежеспособности, терявшей покупательную способность, вкладывая деньги в золото, недвижимость (землю), антиквариат, произведения искусства и т.п. Если при этом спрос на золото обретал лавинообразный характер, то невозможность поддерживать «золотой стандарт» на ранее установленном уровне золотого обеспечения «кредиток» возникала как следствие уже свершившегося нарушения обращения «кредиток» и связи параметров их обращения с производственным продуктообменом как таковым.
То есть необходимость девальвации в смысле перехода к новому значению «золотого стандарта» при неявном энергетическом инварианте прейскуранта была следствием, но не первым знаком нарушения энергетического стандарта обеспеченности денежной единицы. Именно вследствие такого рода нарушения стандарта биогенной энергообеспеченности в Испании в XVI веке втрое выросли цены в их золотом исчислении (т.е. золото подешевело втрое).
Потребление же электроэнергии — это не реакция общества на какие-то нарушения в продуктообмене или в обращении «кредиток», а одна из составляющих производственного или потребительского продуктообмена как такового. При этом в обществе нет аукционов на потребление электроэнергии: по сети стоят счетчики, а о тарифах и об их изменении объявляют заранее. Кроме того, мощности электростанций и системы перераспределения энергоснабжения между регионами плюс к тому различие льготных и повышенных тарифов, обусловленное временем суток и совокупным расходом энергии потребителем в течение учётного срока, на протяжении последних нескольких десятилетий гарантировано обеспечивают покрытие запросов потребителей (в том числе и пиковых) по факту их включения в сеть энергораспределения: аварийные отключения производственных предприятий, населённых пунктов, или регионов из-за перегрузок крайне редки [8]. Вследствие этого тарифы на электропотребление связаны с параметрами денежного обращения в общем-то так же как и все прочие номинальные цены.
Соответственно, стандарт энергообеспеченности денежной единицы, будь это драгоценная монета или номинальное средство платежа, должен метрологически однозначно с той совокупной номинальной платежеспособностью общества, которая задаёт масштаб номинальных цен.
Спектр производства в его энергетическом выражении — количество электроэнергии, производимой в течение года [9].
Потребление производимой продукции всех отраслей финансово выражается статистическими характеристиками: общим количеством сделок купли-продажи, их распределением по сезонам года, по специализированным рынкам, по регионам, а также стоимостью каждой из них. Совокупная стоимость сделок представляет собой годовой объём торговли в его номинальном выражении, т.е. объём товарооборота, а равно — объём оборота средств платежа.
Если, во первых, не происходит скоротечных (по отношению к году) структурных перестроек потребностей в производстве и потреблении вследствие воздействия на общество стихийных бедствий, тяжелых техногенных катастроф, войн, дурных макроэкономических реформ и т.п. факторов, и во-вторых, производственно-потребительская система функционирует устойчиво, то структура годового продуктообмена в сопоставлении нескольких последовательных лет изменяется плавно, т.е. без резких взлётов и падений.
