Мстислав вздохнул и посмотрел на заснувшую Висту. На его сердце разом потеплело. Он уже забыл о своих страхах, он забыл об упырях и прочей нечисти, поджидавшей их поблизости. Он смотрел на ее прекрасное лицо и не мог оторваться. Как он мог так переживать из-за каких-то там уродов, когда такая красавица на его совести! Пусть даже и ведьма! Да он, ради нее, всю эту нечисть мерзкую голыми зубами порвет!..
Он уже видел себя, смело идущего сквозь тьму. В его деснице сверкал меч, разя ночных тварей налево и направо. А другая рука нежно прижимала к себе беззащитную девушку Висту. Он запнулся, вспомнив, что она не столь беззащитна, как ему хотелось бы. Ладно, пусть будет немного иначе… Он шагал вперед, расчищая дорогу от наседающей нечисти, а сзади, прикрывая его спину, сражалась верная Виста. Твари рычали, визжали от страха, пытаясь убежать, укрыться где-нибудь от их карающих мечей. Но смерть настигала их везде. Ошметки осклизлых тел разлетались во все стороны. Вопли умирающих отмечали каждый их шаг, каждый взмах меча, сливаясь в столь сладостный звук боя.
Мстислав заулыбался, услышав особо яростный крик, и до него не сразу дошло, что твари кричат не в его видениях, а наяву. Он открыл глаза и удивился — Виста уже стояла на ногах, напряженно вглядываясь во тьму. Кто-то или что-то ломилось через чащу прямо на них. А нечисть вокруг бесновалась пуще прежнего. Внезапно темнота невдалеке взорвалась огненными всполохами, и лес заполнило яростным ревом, визгом и прочими звуками ожесточенной борьбы.
— Никак нас выручать идут, — с надеждой произнес Мстислав, вглядываясь во мрак.
— Как же, жди, — хмыкнула Виста. — Небось, не поделили между собой чего-то, наши шкуры, например.
— Разве не видишь, огнем бьет… Колдун идет, точно говорю!
— Почему обязательно колдун? Здесь что, огнеплюющих тварей никаких не водится?
Возня в лесу продолжалась недолго. По нервам людей вдруг ударила такая волна ужаса, что они едва удержались от того, чтобы не броситься сломя голову в чащу. А вот твари не смогли противостоять потоку животного страха. Они завыли, завизжали, заревели на разные голоса и бросились наутек. Вокруг круга затрещали вытаптываемые кусты, заверещали мелкие существа, попадая под ноги своим более крупным собратьям. Невдалеке громко треснуло и с шумом обрушилось дерево, задетое какой-то здоровой зверюгой. Некоторые, сильно перепуганные, бросались даже через черту, и людям приходилось отпрыгивать в сторону, уклоняясь от самых крупных клыкасто-зубастых созданий. Более мелких они смело награждали ударами, выталкивали, выбрасывали их назад либо наоборот, пихали их в центр круга, в огонь, и те, если и не сгорали сразу, то с дикими воплями вылетали из круга, усиливая общий переполох. Наконец, отчаянная кутерьма и беготня стали быстро стихать. Ночные твари разбежались, оставив лишь крупные скопления помета и слизи.
Остатки кустарника полыхнули ярким ослепительным пламенем, сгорев в один миг, а из клубов дыма и пепла шагнула высокая рослая фигура, закутанная в плащ, так что из-под капюшона выглядывал лишь острый подбородок.
Глава вторая
Узрев человеческий силуэт, Мстислав приободрился, с людьми воевать все-таки привычнее, чем с лесными чудищами. Он смело шагнул вперед, и как бы по привычке пригладил волосы с правой стороны — там, где из-за спины торчала рукоять меча.
— Ты кто? Колдун, нешто?
Человек рассмеялся, откинул капюшон, открыв мужское, чисто выбритое лицо. Брови Мстислава дернулись вверх — не каждый день в лесной глуши можно встретить такое холеное, ухоженное лицо. И если сам Мстислав брился по молодости, то этот человек был далеко не молод, хотя точно определить его возраст витязь затруднился. Лицо незнакомца было лишено возраста и с равным успехом могло принадлежать как сорокалетнему, так и восьмидесятилетнему мужчине. Глядя на его черные, как смоль, волосы, без единой проседи, Мстислав склонялся все же к сорокалетнему, тем более что плечи у него выглядели чересчур широкими для старика.
Оценив крепость и стать неизвестного, витязь невольно подбоченился, выпятил богатырскую грудь, выдвинул вперед нижнюю челюсть. Но стоило незнакомцу приблизиться, как Мстислав шарахнулся от него вспугнутым зайцем.
— Стой! — рявкнул Мстислав, рванув из-за плеча меч. — Стой, где стоял!
Виста удивленно перевела взгляд с одного на другого, ничего не поняла, но, на всякий случай, отступила поближе к витязю. Заметив печать недоумения на ее лице, Мстислав прошептал:
— Посмотри на его глаза!
Виста присмотрелась и ахнула. В зрачках незнакомца подземное пламя било сверху вниз! Выглядело это весьма необычно, но никак не объясняло тревоги, охватившей витязя.
— Не пугайтесь, я не враг вам, — незнакомец дружелюбно улыбнулся, показав белые, как снег, зубы.
— Щас! Так я тебе и поверил! — процедил сквозь зубы Мстислав и добавил обвиняющим тоном. — Я тебя раскусил — ты ведьмак!
— Что такое — ведьмак? — озадаченная поведением Мстислава девушка придвинулась к нему еще ближе.
— Да кто ж его, злодея, знает! — выпалил витязь. — Про таких, как он, мало что известно, потому и доверия к нему никакого! Кто знает, чего от него ждать? Про колдунов, волхвов, ведьм и прочих хоть что-то известно, а про этих… Хорошо уже, что примета верная выручила!
— Совершенно согласен с тобой, парень, — поддержал витязя ведьмак. — Бояться в первую очередь надо именно неизвестного, неведомого. Твое благоразумие похвально, особенно для человека твоего возраста и профессии. Обычно воины сначала мечом машут, а потом думают… Если, конечно, остается чем…
Последние слова прозвучали несколько зловеще, и Мстислав ощетинился.
— Ты нас не пугай! Мы уже пуганые… И на вас, ведьмаков, управа найдется. Нас тоже не лыком шили! У нашего князя в советниках не самый последний волхв ходит!.. Так что ежели что…
— Да что ты, даже в мыслях не было пугать таких достойных и отважных людей… Ладно, будем считать, что за свое спасение вы меня уже поблагодарили, — грустно заметил ведьмак. — Прошу вас быть моими гостями и навестить мое скромное жилище.
— На меня можешь не рассчитывать, ведьмак! — немедленно откликнулся Мстислав. — Или я похож на полного дурня?
— Да нет, парень, на полного — ни в коем случае… — пробормотал ведьмак, повернулся к девушке. — А ты, прекрасная воительница? Ты тоже подвержена осторожности в той же степени, что и твой отчаянно смелый спутник?
Виста с сомнением приглядывалась к ведьмаку. Обжегшись на гостеприимстве бабы-яги, следовало десять раз подумать, прежде чем сунуться в обитель этого колдуна.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
