Ее слова рассмешили графа, но он сдержал смех, чтобы не вспыхнула снова боль, и просто улыбнулся.
— Моя няня была такой же, — согласился он. — Я пробовал бороться с ее диктатом в течение нескольких лет, но безрезультатно, а когда меня отправили в школу, учителя там оказались почти столь же непоколебимы в своих суждениях.
Пурилла обворожительно хмыкнула, и от ее смешка на графа пахнуло очарованием беззаботной юности.
— Думаю, няни одинаковы во всем мире, — сказала она, — а моя нянюшка по-прежнему строга со мной, даже теперь, когда я выросла.
Как будто спеша подтвердить эти слова, в дверном проеме появилась няня.
— Ну а теперь, мисс Пурилла, — строго сказала она, — я попрошу вас оставить комнату, пока ваша болтовня вконец не измотала моего пациента.
— Я не устал, — заторопился с возражением граф, зная, что немного лукавит при этом.
— У вас глаза слипаются, сударь, — настаивала на своем няня. — Не успеете вы произнести «Джек Робинсон», как уже уснете!
Граф открыл рот, чтобы решительно заявить о своем нежелании спать.
Но прежде, чем он успел что-либо предпринять, Пуриллу выдворили из комнаты, шторы приспустили, чтобы ему не мешал свет, и к явному неудовольствию графа, ему не оставалось ничего, кроме как уплыть в страну сновидений и грез.
Много позже, ближе к обеду, граф снова увидел Пуриллу.
Доктор навестил его и велел отдыхать, няня принесла ему превосходный ленч и повторила наказ врача.
Все это приводило его в раздражение, поскольку мало того, что он не имел никакого желания валяться в постели, он обнаружил вдобавок, что, стоило ему только прикрыть глаза, как он действительно погружался в сон. А когда он пробуждался, то чувствовал себя в состоянии мыслить здраво, и его охватывало прежнее беспокойство.
Когда, по его предположению, наступило время вечернего чая, Пурилла вошла в комнату, держа в руках маленькую вазочку с белыми лесными фиалками, и поставила ее возле кровати.
— Я собирала фиалки в тот день, когда увидела вас, .. несущегося галопом по полю, где живут кролики, — сказала она. — Их совсем мало под деревьями и в лесу, ну а уж белые и вообще большая редкость. Я всегда радуюсь своей удаче, когда нахожу их.
— Самая большая удача, что вы видели, как я падал, — заметил граф, — иначе я мог бы пролежать там несколько дней.
— Думаю, кто-нибудь все же нашел бы вас, — ответила она. — Однако когда это случилось, потребовался целый час, чтобы привести людей из деревни, а потом принести вас сюда.
— Вижу, я доставил вам много проблем, — вздохнул граф.
— Напротив, это было захватывающее приключение, — возразила Пурилла. — В Литл-Стентоне редко что-либо происходит, а этот случай предоставил няне и мне возможность заняться чем-нибудь полезным, да и всем в деревне теперь есть о чем поговорить.
Она помолчала немного и добавила;
— Вы, наверное, догадываетесь, их больше всего занимает вопрос, кто же вы.
Граф улыбнулся.
Пурилла и сама, как и остальные обитатели Литл-Стентона, сгорала от любопытства, и это не могло укрыться от графа.
Он раздумывал. Разумнее всего было бы не говорить ничего или, на худой конец, придумать ложное имя.
Но тут он сообразил, что, хотя он и велел своему ординарцу не волноваться о нем, слуги, конечно же, уже начали беспокоиться, тем более по прошествии стольких дней. Выходит, ему следовало сообщить им, что он в надежных руках.
— Полагаю, — начал он, — вы слышали о Рок-Хаусе?
Девушка быстро перевела на него взгляд.
— Так вы оттуда?
Она вскрикнула.
— Ну конечно же! Какая же я глупая! Я могла бы сообразить! Вы, должно быть, новый граф!
— Я полагал, вы догадались, кто я.
— Я слышала, что какой-то кузен унаследовал имение после того, как старый граф и его сын погибли при крушении поезда, но я никак не ожидала увидеть вас здесь, в Литл-Стентоне.
— Ну что ж, вот он я!
— Там, в Рок-Хаусе, должно быть, очень волнуются за вас.
Ее голос стал серьезен, когда она продолжила:
— Няня осмотрела ваши карманы, чтобы узнать, кто вы, на случай, если вдруг вам стало бы хуже, чем мы предполагали…
— Вы хотите сказать, если бы я умер, — перебил ее граф, — и вы хотели уведомить ближайшую родню.
Пурилла улыбнулась.
— Вы такой большой и казались таким сильным. Я не могла и подумать, что у вас окажутся серьезные повреждения.
— У меня их нет! — решительно заявил граф. — Но мне слишком неловко ощущать себя калекой, особенно в чужом доме.
Пурилла снова засмеялась.
— Если уж нам уготовано судьбой принимать у себя в доме и лечить раненого, я, естественно, хотела бы, чтобы это оказался «высокий красивый незнакомец», такой, какого няня видит в чайных листах, когда гадает мне.
— Она гадает? — заинтересовался граф.
— Только когда я ее очень прошу, — ответила Пурилла. — Она из Шотландии и, как все шотландцы, умеет это делать, но она не одобряет эту игру с «неведомым». Только иногда мне удается уговорить ее рассказать мне мое будущее.
— Разве это так сложно, — съехидничал граф.
— Почему вы так говорите? — полюбопытствовала Пурилла.
— Все очень просто. Совершенно очевидно, что рано или поздно «высокий, красивый незнакомец», как вы выразились, войдет в вашу жизнь, может быть, даже здесь, в Литл-Стентоне, — слегка поддразнивая ее, объяснил он, но Пурилла заметила:
— Все это уже случилось.
— С вами? — засомневался граф. Он испытал странное чувство, сходное с досадой, когда задавал свой вопрос. И потом, пока он ждал ответ Пуриллы, оно не проходило.
— Не со мною, но с моей невесткой Элизабет.
Ее ответ наполнил графа необъяснимым чувством облегчения.
Вероятно, подумал он, ему стало жаль, что этому очаровательному ребенку придется слишком рано расстаться с иллюзиями.
— Элизабет очень страдала после гибели моего брата Ричарда, но потом появился незнакомец, и весьма неожиданно. Я думаю, хотя она и довольно робка и нерешительна в подобных делах, она все-таки выйдет за него замуж.
— Ко всеобщему удовлетворению? — поинтересовался граф.
Слушая девушку, он думал о том, насколько выразительны ее глаза. Если слова и не отражали ее чувств, то глаза выдавали все ее переживания.
— Думаю… да, — произнесла она немного задумчиво, — и я желаю ей счастья… Но, видите ли, это создает для меня проблемы.
— Каким образом? — удивился граф.
— Элизабет, да и все в округе, похоже, считают… не правильным, что нам с нянюшкой придется остаться здесь, в нашей усадьбе, одним.
— Вы думаете, ваша невестка уедет отсюда?
— Да, конечно, ведь у того человека, который хочет жениться на ней, есть хороший дом в другой части графства. Он предлагает и мне поехать жить с ними, пока я не выйду замуж… но я знаю — ни ему, ни Элизабет на самом деле вовсе не хочется брать меня с собой. Они хотят жить одни.
