Читаем без скачивания Госпожа следователь - Ирина Зарубина

— Хотите мороженого, Клавдия Васильевна? — Игорь попытался остановиться у лотка.

— Ну прямо как маленький, — хихикнула она.

— Я большой, — буркнул он и покраснел. — Просто жарко…

Игорь замолчал и уставился в свои анекдоты. Какой-то он странный временами бывает, чудной какой-то.

На Макса немного похож. Уши тоже торчат и словечки те же. Только Макс повиднее будет, девки, наверное, так и вьются, вон домой за полночь является. За Игорем так вряд ли будут виться. Хотя, кто знает, Черепец вон какой шпындик, а бабы к нему летят, как на мед. Клава бы к такому бегать не стала. Лысый, плюгавый, злой. Понятно, если бы еще машина какая шикарная или там в доме всего полно, так ведь нет.

А девицы все на машинах.

— Странно, — как будто подхватил ее мысль Игорь. — Они все на одинаковых тачках к нему ездили. Хотя, может, напутали бабульки.

— Потом, не здесь, — оборвала Клава. Профессиональная привычка — не разговаривать о работе в общественном транспорте.

Хотя это он правильно заметил. У всех одна марка машин. Если только действительно старушки не напутали. Напутали же про собачку. Хотя машина — не собака. Вон у соседей тоже пуделек живет. Веселый такой, приветливый, все в лифте гадил. Как гадить перестал, даже решили, что сдох. А прошлого дня гулял себе во дворе с хозяйкой. Отучили просто. Но машина — не пуделек, ее спутать нельзя, тем более в деревне.

— Выходить. — Игорь вежливо тронул ее за плечо.

— Да-да…

Эх, машина, машина. Скорее бы Федя свою починил. А то все свободные деньги на этот драндулет, колготок лишнюю пару не купишь.

— Который час? — спросила она на улице.

— Без десяти четыре. — Игорь глянул на часы.

— Хоть бы додумались в холодильник заглянуть, а то будут сидеть голодные.

— Дежкина, не рано на работу? — пошутил вахтер.

— А ты чего тут скучаешь? Шел бы себе домой футбол смотреть. Тут воровать нечего. — Она сунула пропуск в сумку.

— Вот и я говорю, что… — обрадовался было вахтер, что хоть с кем-то может перекинуться парой слов, но Клавдия Васильевна уже зашагала по коридору к своему кабинету. Игорь послушно бежал рядом.

— Дежкина, там на втором этаже распродажа! — закричал кто-то ей в спину.

Распродажа. Нет более верного способа сорвать рабочий день в каком-нибудь учреждении, чем устроить в нем пусть даже самую никчемную распродажу. Это будет лихорадить работников с утра до вечера. На таких распродажах покупают даже то, что в магазине никогда не купят, — еще бы, прямо под носом, идти никуда не надо, да еще с двухпроцентной скидкой.

Клава, конечно, резко затормозила и сунула Игорю в руки все пакеты, сумки, папки. Только кошелек выдернула.

— Ты иди, а я скоренько. Только посмотрю, что там.

В голове крутилось: «Феде рубашку бы неплохо, Ленка стрейчи просила. Правда, может подождать. Макс трусы все износил, пары две-три не помешают. Нет, колготки подождут, у меня еще старые не сносились. Что еще?.. Ах да, «Блендамед»…

И Клавдия, забыв о том, что весь день мысль о безработице, а стало быть — безденежье, сжимала ее решимостью жить экономней, помчалась вверх по лестнице, перепрыгивая через две ступеньки, — распродажа!

Народу было немного, и то в основном женщины. На трех столах был разложен товар — духи, лак для ногтей и помада. Были еще модные зимние шляпки, но кому они сейчас нужны, летом-то. Ни трусов, ни стрейчей, ни рубашек не было. Были, правда, колготки.

Быстрым наметанным глазом Клава пробежалась по ассортименту.

— Ага, мне один «Блендамед». А это что?

Продавщица, молодая накрашенная девица, ухмыльнулась, смерив взглядом тетку.

— Краска для волос. Всех цветов и оттенков, экологически чистая и совершенно безвредная. Если вы захотите перекрасить волосы, допустим, в черный цвет, то вам всего лишь…

— Нет, спасибо. — Клава сунула пасту в карман и грустно вздохнула. Всегда хотела быть жгучей брюнеткой, но к этому еще неплохо бы годков десять скинуть, ноги подлиннее и талию потоньше. Да и Федя не поймет.

А краски было действительно много, сортов двадцать. И все какие-то естественные, как у людей, не то что родная отечественная хна, от которой волосы красные, как утренняя заря.

— Клавдия Васильевна, они тут все пирожки без нас слопали, только два осталось, — пожаловался Игорь, как только она подошла к кабинету.

— А ты чего тут, в коридоре?

— Да там Чубаристов кого-то принимает. — Игорь пожал плечами. — Просил не мешать.

— Ладно, пойдем в тридцатой посидим.

В тридцатой комнате запросто можно было уединиться и поработать. Это была как бы нейтральная полоса. Что-то тут собирались все время соорудить, но никак руки не доходили.

Клавдия достала термос и пакет с пирожками.

— Ешь, у меня диета. Худеть пора. — Она села за стол и стала рыться в папке: где распечатка по поставкам в продмаг?.. — Вот похудею, выкрашусь в жгучую брюнетку, прическу сделаю. Все бандюги повлюбляются. Представляешь, как легко допросы вести будет.

— А вы и так красивая. И совсем даже не толстая, — пробубнил Игорь с набитым ртом.

— Ага, вот она, родная. — Клава нашла распечатку. — Это ты на мне тренируешься?

— В смысле?

— Комплименты делать? Так, что тут у нас по сосискам? Ага, вот они… — Клавдия углубилась в цифры, только шевелила губами от усердия. — Поел, Игорек?

— Угу, — сыто отозвался тот.

— Сходи-ка распечатай мне на компьютере все поставки по сосискам и отправь это дело в Кимры. — Она протянула Игорю бумагу. — Пусть к завтрашнему утру сделают. Добро?

— Ничего я на вас не тренируюсь, — тихо сказал Игорь. — Вы правда не толстая.

— Ну хорошо, хорошо — тростинка. Давай беги, а то там все уйдут, еще день потеряем.

Игорь кивнул, схватил бумаги и убежал. Ну все, можно идти домой. Еще по магазинам пробежаться надо, стирального порошка купить, мяса. Мясо она Феде покупать не доверяла. Один раз попросила, так он таких костей домой притащил, что только на суп и сгодились.

Дверь неожиданно распахнулась.

— А-ага-га! Кто тут у нас в такой поздний час с преступностью борется?

Это был, конечно, Левинсон. Вкатился в кабинет эдаким калачиком и взгромоздился на стул.

— А ты чего не у себя в кабинете? Сидишь тут, как бедная родственница.

— Там Виктор с кем-то уединился, попросил не мешать.

— Скажите, какой важный. Хохму новую слышала? — потер Левинсон руки от удовольствия.

— Про Ульянова, что ли? Так ты еще утром рассказывал.

— Да нет! — Он вдруг захохотал и замахал на нее руками. — Ульянов твой протух уже давно. У меня свежачок.

— Ну давай, только быстро. А то мне домой пора.

Зазвонил телефон, и Клава схватила трубку.

— Следователь Дежкина. Говорите.

— Алло, Клавдия Васильевна? А ты че тут, не у себя? — Это звонили с вахты. — Клавдия Васильевна, заскочи к Чубаристову. Тут его водитель обыскался.

— Так он уже домой, наверно, смотался. — Дежкина посмотрела на часы.

— Нет, не смотался. Ключи не сдавал, и телефон все время занят. Ну загляни к нему, не в службу.

— Ладно, сейчас. — Она повесила трубку.

— А пирожков не осталось? — понюхал воздух Левинсон.

— Так вы ж их днем и спороли, — развела руками Клавдия.

— Спороли. — Левинсон заулыбался. — Нужно мне тебя у мужа отбить, ты такие пирожки печешь — даже моя бабушка не умела, царство ей небесное.

— Перебьешься. И так весь рабочий день мои пироги трескаешь, вон уже со стула свисаешь! — рассмеялась она и выскочила из комнаты.

Чубаристова в кабинете не оказалось, хотя дверь была не заперта.

— Виктор Сергеевич, ты где? — позвала она, заглянув в соседнюю комнату. — Ой, а вы кто?

В кресле сидела какая-то блондинка и читала журнал.

— Да это я, Дежкина! — блондинка засмеялась. — Ты что, не узнала?

— Тю! Люся…

— Ну как мне? — И секретарша поправила прическу.

— Не знаю, русые больше шли. И такое впечатление что голову высушить не успела.

— Ничего ты не понимаешь, — Люся надула губки и уставилась в журнал. — Это мокрая завивка. Сейчас все так носят.

— А Виктор Сергеевич?..

— Он свидетеля пошел провожать, — ответила секретарша, не отрываясь от «Cosmopolitan».

— А почему телефон занят?

— Не знаю. Я сама только вошла…

Трубка лежала на столе. Видно, Чубаристов снял ее, чтоб не мешали.

Клавдия положила трубку на аппарат и крикнула:

— Его там водитель на вахте ждет!

— Так Виктор Сергеевич туда и пошел! — донеслось из-за стены.

Левинсон никуда не уходил. Когда Клава вошла, они с Игорем как раз покатывались от смеха.