Вежливый женский голос выхватил меня из размышлений о верхней одежде. Подняв глаза, я увидел хорошенькое личико, распознать тонкие черты которого было несложно. Наташа Фраинд!
— Миша! — ахнула девушка, едва не роняя поднос. — Мишенька!
Я встал, улыбаясь, и дождался бурного изъявления чувств — Наташа обцеловала мне и губы, и щеки.
Три дамы с живым интересом следили за нашей встречей.
— Привет! — мне удалось легонько обнять землячку. — Как твои глазки?
Ресницы за стеклами очков запорхали, склеиваясь от слезинок.
— Видят! Ох, Мишенька… — Фраинд присела, будто ослабев, и всхлипнула. — Как вспомню… — она коротко выдохнула. — Никогда и никто не убедит меня, что я не испытала в тот кромешный год самый лютый ужас — и величайшее счастье! Ах, Миша… — девушка взяла мою руку обеими ладонями, и надула губы. — Но потом я на тебя обиделась. Сильно! Ты так больше и не зашел ко мне!
— Прости! — я изобразил смешливое покаяние. — Если б я тогда м-м… зашел, то задержался бы надолго…
— Да-а… — сладко заулыбалась Наташа. — Я бы тебя не отпустила, пока… пока не сказала бы «спасибо». Разика два! Или три… Помнишь?
— Помню, — мягко сказал я. — Чудесный был вечер…
— Тебе было хорошо со мной?
— Очень! — тут мне врать не приходилось. Я в своей новой жизни был девственником до встречи с Наташей, а первый секс незабываем. Моя пятерня покрыла девичью ладонь, и тонкие пальчики мигом переплелись с моими.
— Скажи, — Фраинд приглушила голос, — а та девушка… Помнишь, на День космонавтики? Вы хоть помирились?
— Помирились… — медленно проговорил я. — Но все равно расстались. Мне сейчас в голову пришло… Знаешь, наверное, я должен тебя благодарить за то двенадцатое апреля. Если бы не тогдашнее недоразумение, возможно, так бы и не встретил свою единственную…
— Так ты женат? — Наташа подалась ко мне, и смущенно засмеялась: — Вот, глупота! Кольцо же щупаю! На той самой?
— На той, — улыбнулся я милой непосредственности давней моей «пациентки».
— А я замужем! — похвасталась моя симпатичная визави. — Павел служит в Первомайске, он офицер-ракетчик. Мы с ним вместе в Москву приехали. Решила прогуляться, пока он где-то в Генштабе, и встретила тебя!
— Да ты кушай! — всполошился я. — Остынут же!
Наташа засмеялась, и откусила от беляша.
— М-м… Как вкушно!
Я с удовольствием смотрел, как она ест — красиво и непринужденно. Три дамы, оглядываясь на нас, вышли, и столик напротив заняла шумная студенческая компания.
— Боялась очень армейской жизни, — призналась девушка, вилкой ковыряя блин. — Ой, думаю, придется по гарнизонам шарахаться! А Пашке сразу квартиру дали, как семейному! В той башне, на Ленина.
— В башне? — приподнял я бровь. В моей прошлой жизни высотки на улицах Ленина и Дзержинского возвели лишь в восьмидесятых.
— Ага! — с удовольствием подтвердила офицерская жена. — Мне с балкона весь Богополь видно, и реку за ГРЭС, а из окна кухни — парк! А еще… — она засветилась внутренней радостью. — Пашка обещал на годовщину машину купить! Не «Волгу», конечно, но и не «Жигуль»… «Вартбург» гэдээровский! Нам будет как раз. В отпуск съездим куда-нибудь, в Крым или на Кавказ! А у тебя со своей было свадебное путешествие? А куда?
— На Кубу. Гавана, Варадеро… — в памяти вереницей пронеслись моменты счастья.
— Здорово… А мы на Алтай ездили. Там столько гостиниц строят… Так, правильно! Красотища-то какая! Горы… Реки… Тайга… — Наташины глаза снова повлажнели, и она произнесла шепотом: — Мишенька… Спасибо тебе, что спас! Если бы не ты, ничего бы у меня не было — ни любви, ни семьи, ни жизни… Я всегда буду помнить, кому я обязана своим счастьем!
Высокопарность нисколько не покоробила меня. Сказанное от души звучало искренне и просто.
— Перестань… Самому было приятно, когда ты увидела свет! И… — я растянул губы в улыбке. — Ты мне уже сказала «спасибо» в том феврале… Разика два!
— Три! — захихикала Наташа. — Сначала в кресле, потом на кровати, а потом — на столе! — порывшись в сумочке, она выудила оттуда ручку и начеркала на салфетке номер телефона. — Вот! Звони, когда захочешь! По делу или просто так. Поболтаем!
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-390', c: 4, b: 390})
Наше прощанье вышло весьма горячим, и впечатлило студенток. Накидывая куртку, я смутно улыбался, чуя, как лицо горит от поцелуев.
* * *
— …Осторожно, двери закрываются. Следующая станция — «Речной вокзал».
Моторы подняли вой, разгоняя метропоезд, и втянули шатучий объем вагона во тьму.
«Скольких людей ты сделал счастливыми? — думал я, глядя на вязки кабелей, провисавшие на стенах туннеля в оконных отсветах. — И не в этом ли измеряется предназначение?»
Натужный вой начал спадать, и снаружи проявился серый полусвет. Замельтешил скромный кафель путевой стены.
— Станция «Речной вокзал», конечная, — зазвучала душевная запись. — Поезд дальше не идет, просьба освободить вагоны.
Выйдя из метро, я удачно сел на 400-й экспресс до Зеленограда. Поближе стоял «ЛиАЗ», а чуть дальше — «ЛАЗ». Оба теплые, в отличие от холодных коробок «Икарусов», но я выбрал дальний, округлый львовский автобус — быстрее доеду.
Толстая добродушная кондукторша, складывая подбородки и выпячивая ярко напомаженные губы, бросила в звякнувшую сумку мои тридцать пять копеек, и выдала билет.
— Кто еще не обилечен? — зычно поинтересовалась она. — На линии контроль!
Плюхнувшись на сиденье с никелированной ручкой, я протер запотевшее стекло, созерцая московскую суету.
«Наташа… Света… Дима… дядя Володя… — память выстраивала череду образов. — А Настя? А мама с папой? Старос? Суслов? Разве они не стали счастливее? А Рита?»
Чтобы пассажиры не видели, как задираются уголки моих губ в тихой радости, я уставился в окно. Автобус зафырчал и тронулся, покатив к Зелику.
«Верным путем едете, товарищи!»
Вторник, 25 октября. Вечер
Зеленоград, аллея Лесные Пруды
— А я твоим все равно завидую, — Рита, уютно пристроившись на переднем сиденье, рассеянно глядела за окно, на черный влажный асфальт, испятнанный желтыми листьями. — Чехословакия — это… Ну, не совсем, конечно, заграница, но все-таки…
— Давно в Париже не была? — улыбнулся я, сворачивая на Московский проспект.
— Лет девятнадцать — точно! — засмеялась девушка, и ее пальцы мимолетно погладили мою руку, лежавшую на руле.
— Ничего, будет и на твоей улице праздник… — наобещал я.
— …Когда перевернется «КамАЗ» с печеньем! — жизнерадостно подхватила Рита.
Выехав к родительскому дому, я «указал на дверь»:
— Любимая свекровь ждет тебя!
— Не задерживайся! — последовало строгое внушение.
— Да сейчас, машину только поставлю…
Девушка поднялась по ступенькам к подъезду, как бы невзначай вертя попой, а я покатил к гаражам, добавив громкости приемнику.
— …Как заявил товарищ Густав Гусак, экономика Чехословакии ускоренно развивается, доказывая верность курса на социалистическую интеграцию, — задушевно журчала дикторша. — В своем выступлении по телевидению ГДР, он привел несколько примеров экономической взаимопомощи — запуск первой очереди завода «Совинтель» в Праге, а также строительство горно-металлургического комбината в Удокане, которое осуществляют чехословацкие специалисты по линии «Интермета».
— К другим новостям, — принял эстафету сдержанный мужской голос. — Продолжаются бои в Хиджазе. Вооруженные силы Йемена ведут наступление в северном направлении, используя танки и мотопехоту. При поддержке ВВС Восточной Федерации, йеменцы заняли районы Джизан, Наджран и Асир. Как сообщает египетская радиостанция «Саут аль-Араб», местное население с радостью и надеждой встречает бойцов йеменской армии. Такое же отношение к себе испытывают и вооруженные силы Иордании. Наступая с севера, иорданские войска освободили районы Эль-Джауф и Табук. Немногочисленный флот Саудовской Аравии был уничтожен в первые дни конфликта, однако именно в порту Джидды идут ожесточенные бои. Саудовские власти спешно перебрасывают на запад войска…
