Что ж, не всегда везет в жизни. Схватки повторились, и Беатриче плотно сжала губы, чтобы не закричать.
Доктор Шмидт-Бартельзен работала основательно, не торопясь, но, к сожалению, молча. В процессе обследования не проронила ни слова, а ее короткие указания присутствующей здесь сестре Беатриче не могла расслышать. Рядом с ней гудел аппарат УЗИ, позволяющий наблюдать за схватками и сердечным ритмом ребенка. Отчетливо слышала она биение его сердца… Тоны частые, относительно ритмичные. Хороший это признак или плохой? Она слишком волновалась, чтобы извлечь из глубин памяти свои познания в гинекологии. А доктор Шмидт-Бартельзен молчит…
Закончив обследование, врач еще раз взглянула на показания прибора, задумчиво наморщила лоб и вырвала лист из аппарата.
– Сейчас вернусь, – буркнула она и вышла вместе с сестрой, оставив Беатриче в одиночестве.
Закричать ей вслед, узнать, что с ней происходит… Но страх вновь сжал горло. Через несколько минут, показавшихся вечностью, дверь снова распахнулась.
– Добрый вечер.
Дружелюбный голос доктора Вагнера, главного акушера отделения. У него отличная репутация, все его любят – коллеги, сестры и пациенты. Он подошел к Беатриче, сел на край кровати, протянул ей руку.
– Как вы себя чувствуете, фрау доктор Хельмер?
– Если не считать схваток, хорошо.
– Я должен задать вам несколько вопросов. – Беатриче почувствовала – он раздражен тем, что его коллега не расспросила пациентку. – Когда начались схватки?
– Сегодня вечером, в половине девятого.
Он взглянул на часы.
– То есть около двух с половиной часов назад. Это первое осложнение за всю беременность?
– Да.
– Что могло послужить причиной, по вашему мнению? Были ли у вас в последнее время физические перегрузки или инфекционные заболевания?
Беатриче покачала головой.
– Ничего подобного не было. Правда, сегодня вечером немного переволновалась, а после этого…
Схватка повторилась.
Доктор Вагнер бросил взгляд на прибор и приложил руку к ее животу.
– Что со мной? – со страхом спросила она.
– Прежде всего, успокойтесь, коллега! Нет никаких причин для волнений. Шейка матки плотно закрыта. После двухчасовых схваток это хороший признак. Плацента в порядке, тоны сердца ребенка в норме. Мы подключим вас к аппарату, чтобы блокировать схватки. Вы получите повышенную дозу магнезии. Для подстраховки сделаем инъекцию кортизона, чтобы стимулировать работу легких. Разумеется, вы должны соблюдать постельный режим. Все гигиенические процедуры и туалет – не вставая с постели.
Беатриче застонала – о, какой кошмар!.. Но по сравнению с преждевременными родами это не самое страшное.
– А если все пойдет не так?
– Сейчас я не вижу такой опасности. Чтобы успокоить вас, скажу: операционная бригада и бокс с кювезом наготове. Если не удастся подавить схватки, мы в течение нескольких минут готовы принять все необходимые меры. – Улыбнувшись, он покачал головой. – Но не расслабляйтесь, коллега. Знаю, для хирургов главное – быстрота. У нас так не бывает. Вам придется набраться терпения.
Открылась дверь, и появилась сестра со стойкой для приборов; к ней подвешен тяжелый зеленого цвета аппарат. На верхнем крючке прикреплен 50-миллиметровый шприц, наполненный прозрачной жидкостью. От него вниз, к дозатору, по узким пластиковым трубкам стекала тонкая струйка.
– Если хотите, переоденьтесь сейчас, – посоветовал доктор Вагнер. – Когда вас подключат к блокиратору схваток, это будет сложнее. Я скоро вернусь.
Переодевание длилось так долго, что она почувствовала себя девяностолетней старухой. Неловко, что медсестра помогает… Оказавшись наконец в постели, Беатриче облегченно вздохнула.
– Несколько часов вы проведете под наблюдением, – предупредила сестра, аккуратно сложив ее вещи. – А потом вас поместят в палату и…
Раздался стук падающего предмета. Сестра наклонилась и подняла что-то с пола.
– Это выпало из ваших брюк. – И протянула ей сверкающий синий камень величиной с грецкий орех. – Боюсь, он раскололся.
Беатриче взяла камень в руки.
– Да, но не сейчас. Давно уже разбился.
– Это талисман?
– Что-то в этом роде.
Беатриче задумчиво рассматривала камень. Как он попал в карман ее брюк?.. Позвонив в больницу, она в спешке побросала в сумку самые необходимые вещи, но никак не могла припомнить, чтобы брала с собой сапфир. Ведь для этого пришлось бы, несмотря на боли, подставить к платяному шкафу стул, встать на него и достать из дальнего угла махровое полотенце – в него завернут камень… Как она могла забыть это?..
Спустя полчаса она уже лежала в палате интенсивной терапии. Доктор Вагнер подключил блокиратор к вене, рассказал о побочных действиях: тахикардии, повышении кровяного давления, треморе и головных болях. Уже через несколько минут она почувствовала эти симптомы, причем все вместе. Сердце колотилось, каждый удар отдавался во всем теле, как будто вместо сердца в груди работал отбойный молоток или мощный насос. Окружающие предметы дрожали в ритм его участившимся ударам. Стала подпрыгивать кровать, руки дрожали так, что едва удавалось удержать стакан воды. Казалось, голова сейчас лопнет.
Беатриче старалась объяснить эти явления побочным действием препарата, регулирующего схватки, уговаривала себя, что скоро привыкнет к нему, адаптируется. Она не могла найти более подходящего объяснения провалу в памяти, чем амнезия. Надо обязательно предупредить врачей. Однако не хватает еще попасть в психиатрическое отделение… Другой вариант при всем его мистицизме ближе к правде: возможно, появление камня в кармане брюк – его новая проделка? Не собирается ли он совершить с ней еще одну авантюру?.. Держа камень в дрожащих руках, она со страхом в него всматривалась. В неоновом свете лампы, висевшей над ее головой, сапфир сверкал и искрился голубым светом, отражаясь прыгающими точками на стенах палаты. Он был прекрасен, просто великолепен. Беатриче зажала его в руке. Ощущение от этого прикосновения удивительно приятное и успокаивающее. Почему она раньше так боялась его? Ведь он не сделал ей ничего дурного, наоборот. В теперешней ситуации он действует на нее сильнее, чем все заверения доктора Вагнера, что она находится под постоянным наблюдением и каждые пятнадцать минут ее будет навещать врач или медсестра.
Она разжала пальцы: лучась и сверкая, камень лежит на ладони. Невидимая рука зажгла внутри него свет. Он похож на глаз, который смотрит спокойным, дружественным взором. Если верить старинной легенде, это осколок глаза Фатимы, любимой дочери пророка Магомета. Она принесла в жертву свой глаз ради того, чтобы примирить поссорившихся сыновей Аллаха.
