Хотя здесь-то — наверняка.
— Ладно, — вздохнула я, бросив взгляд на запястье: до конца рабочей смены на заводе оставалось еще полтора часа, которые требовалось где-то убить, — впрочем, у меня уже были варианты. Контент следовало заготовить с запасом. Просто на случай, если поиски колдуна внезапно увенчаются успехом и некоторое время будет не до соцсетей. — Я сильно тебя задержала, тебе наверняка пора вершить свои темные делишки с мертвой водой.
Итан заметно напрягся.
— А ты собралась все-таки поохотиться?
— То есть насчет темных делишек возражений нет? — тут же уточнила я.
Укоризненные взгляды сверху вниз этой громадине давались особенно успешно. Я демонстративно закатила глаза и призналась:
— Я не собираюсь никого убивать или метить. Мне просто нужен постоянный фотограф. Не буду же я каждый раз ловить тебя на живца посреди парка?
Вопреки ожиданиям, Итан заметно оживился.
— Тебе ведь понравились мои фотографии, — проницательно отметил он. — Почему бы не нанять меня на постоянной основе? Скажем, по двухлитровой бутылке мертвой воды за съемку.
— Нет, — сходу отказалась я.
Итан расчетливо сощурился и впихнул руки в карманы джинсов.
— Я от тебя ни на шаг не отойду, и, поверь, даже в край отчаявшиеся мужики и на пушечный выстрел не приблизятся, что бы ты им ни пообещала, — противно растягивая гласные, предупредил он.
Действенность угрозы я успела оценить уже по Денису. Во вредности и упорности Итана сомневаться не приходилось и подавно, а потому я только обреченно вздохнула:
— Во-первых, ты обещал мне найти колдуна, создающего гомункулов в человеческий рост. А во-вторых, столько мертвой воды я просто не потяну, и именно поэтому мне и нужен другой фотограф, с более приземленными и понятными мотивами.
— О, мотивы у меня приземленнее некуда, — тут же бодро заверил Итан. — На мертвой воде можно неплохо нажиться, если открыть небольшую кофейню рядом с платным травмпунктом. Ты не представляешь, на что готовы люди, чтобы вернуть здоровье в кратчайшие сроки. Нанять баристу с правильно подвешенным языком — и дело в кармане.
С полминуты я переваривала это заявление, тщетно пытаясь соотнести его с тем, как Итан весь сникал всякий раз, когда речь заходила о его упокоенной хозяйке. Картинка упорно не складывалась, и в конце концов я сдалась, спросив совершенно не то, что собиралась:
— Почему именно рядом с платным травмпунктом?
— Потому что в бесплатный, как правило, ходят люди с несколько меньшими возможностями, — цинично сообщил Итан. — Целевая аудитория несколько не та, улавливаешь?
О да, я улавливала. Но предпочитала не сообщать, как меня коробит известие о том, что новый знакомый наживается на чужом горе и вере в чудо. В конце концов, заменять ему совесть я не собиралась, равно как и раздавать мертвую воду на благотворительной основе. Так к чему разводить бесполезное морализаторство?
Тем более что фотографии Итана были и впрямь неплохи.
— Два литра в неделю, — постановила я, скрестив руки на груди. — Не чаще.
— Почему? — Итан слегка наморщил лоб. — Вера запросто могла… — он осекся и раздраженно дернул плечом, словно надеялся, что жест отвлечет меня от того, как изменился его голос.
Кажется, можно было даже не спрашивать, кто такая эта Вера и каковы ее пределы в вопросах изготовления мертвой воды в промышленных масштабах.
— Судя по тому, что ты рассказал, она была старше и сильнее меня, — все-таки ответила я — и тут же нахмурилась. — Погоди, кофейня — ее идея?
— Моя, — нахохлился Итан. — Вера просто ее поддержала. Ей становилось все тяжелее отходить от воды, и вопрос обеспечения встал ребром.
Я хлопнула ресницами. Если Вере было тяжело отходить от воды, утонула она не позже середины девятнадцатого века. Почти две сотни лет! Чтобы упокоить настолько старую нежить, нужно было очень постараться!
— Что с ней случилось? — настороженно спросила я.
Итан досадливо поморщился, скрестив руки на груди, и я уже догадалась, что сейчас он попытается меня срезать, — а потому быстро добавила:
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})
— От воды не могут отходить только самые старшие из нас, сильные и неотомщенные. — Я схватила его за запястье, не позволив отвернуться и отстраниться. Кожа под пальцами была шероховатой и горячей, и от прикосновения вздрогнули оба. — Такие обычно уходят сами, когда находят душевный покой, но навка никогда не бросит своего меченого добровольно. С Верой, должно быть, случилось что-то неожиданное и страшное. И, судя по числу древних заложных покойников в окрестностях, это не единичный случай. Твой рассказ может быть очень важен для всех нас.
С мотивацией на тему всеобщего блага я точно промахнулась. Итан, кажется, вообще толком не слушал, остановив тяжелый взгляд на моей ладони, лежащей поверх его запястья, в опасной близости от левой половины груди и старой незримой метки, которую так и не смогла свести Инна Молога.
Спохватившись, я убрала руку и хмуро поинтересовалась:
— В конце концов, если исчезнут все навки, что станет с твоим кофейным бизнесом?
Кажется, именно с этого вопроса и следовало начинать.
— Вообще-то у меня не настолько плохой кофе, чтобы я прогорел, едва лишившись источника мертвой воды, — уязвленно отозвался Итан. — Простояла же моя кофейня полгода без Веры!
Мне вспомнилась кошмарная черная жижа, которую он заказал себе возле дома Инны. Если в его кофейне угощали чем-то подобным, то, пожалуй, ее существование само по себе тянуло на чудо… но, видимо, чудеса временами все же случаются.
— Но прежней прибыли без мертвой воды она точно не приносит, — заметила я и, сощурившись, предложила: — Давай так. Ты расскажешь мне, как упокоилась Вера, а я сфотографируюсь в твоей кофейне и выложу отдельным постом в инстаграме. Вау-эффекта от рекламы не обещаю, но кое-какая аудитория у меня есть и в Москве.
На сей раз я угадала с ниточкой, за которую следовало тянуть. Итан выглядел недовольным, но все же кивнул, добавив только:
— Двух литров мертвой воды в неделю это не отменяет, окей?
— Я купил тебе цветы и угостил кофе, чем ты недовольна?
— Розы — это пошло.
— Снобизм — это пошло, — отрезал Итан и нацелил на меня объектив. — Ну-ка, чашку ближе к вазе, нос в цветы и улыбайся, чтоб тебя!
Я одарила его убийственным взглядом исподлобья, но покорно придвинула белую чашку с кофейным листочком на поверхности пенки к прозрачной вазе с огромной охапкой едва раскрывшихся темно-красных роз. Следовало отдать Итану должное: и цветы, и кофе, и даже освещение гармонировали что с обстановкой, что с моей одеждой. Все, что оставалось, — привести в порядок растрепанные волосы и слегка подправить макияж, чтобы не казаться бледной молью на фоне кровавых роз и массивной мебели из темного дерева, на удивление основательной и дорогой для кофейни. Меня неотступно преследовало ощущение, будто я тайком пробралась в закрытый клуб для джентльменов. Где еще отыщешь складчатые бархатные шторы в тон небольшим диванчикам, постеры с портретами солидных лордов на стенах и массивную лакированную стойку, на которой куда уместнее смотрелась бы батарея бутылок из-под виски, чем ровный строй сиропов для кофе?..
Вдобавок у дальней стены высился огромный книжный шкаф, на который я никак не могла перестать коситься. Дизайнерский зал, зона для буккроссинга и три степени обжарки кофе на выбор — а хозяином всего этого был нетрезвый лось в косухе?!
Ладно, трезвый, а косуха осталась на вешалке, но!..
— Алиса, мне нужен красивый кадр с искренней эмоцией. Поэтому слушай внимательно, я говорю это в первый и последний раз, — смертельно серьезным тоном объявил Итан, на мгновение выглянув из-за объектива. — Ты очень эффектная женщина, у тебя красивая улыбка и охренительная задница, а этот твой… Денис? В общем, последний идиот, поскольку даже не подумал о том, чтобы бороться за свое счастье, и еще не раз об этом пожалеет.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})
С полминуты я озадаченно пялилась на него поверх роз, переваривая сказанное, а потом заметила:
