– Руси есть веселие питии, не можем без этого быть.
Тут в летописи является что-то похожее на карнавал. Точно ошпаренные болгарами, проповедники следуют один за другим, все примитивные, глупые, пошлые как на подбор, явно презренные в глазах православного летописца.
Разумеется, приходят католики и говорят:
– Так говорит тебе папа: «Земля твоя такая же, как и наша, а вера наша не похожа на твою, так как наша вера – свет. Поклоняемся мы Богу, который сотворил небо и землю, звезды и месяц и всё, что дышит, а ваши боги – просто дерево».
Владимир будто и их вопрошает:
– В чем заповедь ваша?
Отвечают не о духе, не о свете в душе, отвечают о пошлом:
– Пост по силе. «Если кто пьет или ест, то это во славу Божию», – как сказал учитель наш Павел.
Владимир выпроваживает и их, как-то странно отзываясь не то по поводу поста, не то по поводу еды и питья:
– Идите откуда пришли, ибо и отцы наши не приняли этого.
Понятно, что не хватает только евреев. Евреи приходят и говорят:
– Слышали мы, что приходил болгары и христиане, каждый уча тебя своей вере. Христиане же веруют в того, кого мы распяли, а мы веруем в единого бога Авраама, Исаака и Иакова.
Владимир интересуется:
– Каков ваш закон?
– Обрезываться. Не есть свинины и зайчатины. Блюсти субботу.
– А где земля ваша?
– В Иерусалиме.
– Точно ли она там?
– Разгневался бог за отцов наших и рассеял нас по различным странам за грехи наши, а землю нашу отдал христианам.
– Как же вы иных учите, а сами богом отвергнуты и рассеяны? Если бы бог любил вас и закон ваш, то не были бы вы рассеяны по чужим землям. Или и нам того же хотите?
Последним является философ из Греции, который уже откуда-то знает о проповедниках. Так прямо и говорит:
– Слышали мы, что приходили болгары и учили тебя принять свою веру.
Почему-то и грек, как только заводит речь о болгарах, лютует неистово и безумно, наговаривая на них черт знает что:
– Вера же их оскверняет небо и землю, и прокляты они сверх всех людей, уподобились жителям Содома и Гоморры, на которых напустил Господь горящий камень и затопил их, и потонули. Так вот и этих ожидает день погибели, когда придет Бог судить народы и погубит всех, творящих беззакония и скверны. Ибо, подмывшись, вливают эту воду в рот, мажут ею по бороде и поминают Магомета. Так же и жены их творят ту же скверну, и ещё даже большую.
Владимир плюет с отвращением, будто никогда не видел болгар и даже не рассуждал с Добрыней о сапогах:
– Это дело нечисто!
Философ же обличает католиков точно неграмотный:
– Слышали мы и то, что к вам приходили проповедники из Рима проповедовать у вас веру свою. Вера же их немногим от нашей отличается: служат на опресноках, то есть на облатках, о которых Бог не заповедал, повелев служить на хлебе, и поучал апостолов, взяв хлеб: «Сие есть тело мое, ломимое за вас…» Так же и чашу взял и сказал: «Сия есть кровь моя нового завета». Те же, которые не творят этого, неправильно веруют.
Владимир оказывается сообразительней греческого философа:
– Евреи приходил ко мне и сказали, что немцы и греки веруют в того, кого распяли они.
Философ подхватывает, на этот раз чуть не впадая в экстаз:
– Воистину веруем в того. Пророки их же самих предсказали, что родится Бог, а другие – что распят будет и погребен, но в третий день воскреснет и взойдет на небеса. Они же одних пророков избивали, а других истязали. Когда же сбылись пророчества их, когда сошел Он на землю, был Он распят и, воскреснув, поднялся на небеса, ожидал Бог покаяния от них сорок шесть лет, но не покаялись, и тогда послал на них римлян, и римляне разбили их города, а самих рассеяли по иным землям, где и пребывают в рабстве.
– Зачем же сошел Бог на землю и принял такое страдание?
– Если хочешь послушать, то скажу тебе по порядку с самого начала, зачем Бог сошел на землю.
– Рад послушать.
Философ повествует так долго, что монах-летописец опускает именно эти главные его доказательства, а лишь прибавляет:
«И, сказав это, философ показал Владимиру занавес, на котором написано было судилище Господне, направо указал ему праведных, в весели идущих в рай, а налево – грешников, идущих на мучение».
Вздыхает Владимир:
– Хорошо тем, кто справа. Горе тем, кто слева.
Философ соблазняет просто и грубо, точно подкупает его:
– Если хочешь с праведниками справа стоять, то крестись.
Забавно, что и возможность так легко попасть в рай не подкупает Владимира. Он говорит:
– Немного ещё подожду.
Тут он собирает бояр своих и старцев градских и делится с ними своими раздумьями:
– Вот приходили ко мне болгары, говоря: «Прими закон наш». Затем приходили немцы и хвалили закон свой. За ними пришли евреи. После же всех пришли греки, браня все законы, а свой восхваляя, и многое говорили, рассказывая от начала мира, о бытии всего мира. Мудро говорили они, и чудно слышать их, и каждому любо их послушать, рассказывают они и о другом свете: если кто, говорят, перейдет в нашу веру, то, умерев, снова восстанет, и не умереть ему вовеки, если же в ином законе будет, то на том свете гореть ему в огне. Что же вы посоветуете, что ответите?
Бояре и старцы отвечают разумно:
– Знай, князь, что своего никто не бранит, но хвалит. Если хочешь в самом деле разузнать, то ведь имеешь у себя мужей. Послав их, разузнай, какая у них служба и кто как служит Богу.
Владимир соглашается, точно самому столь непосильная мудрость в голову не приходит, и посылает добрых мужей в разные стороны.
Тут возникает вопрос: для чего? Киев уже давно превратился в бойкое торговое место, где останавливаются торговые люди со всех сторон света, всех наций, вероисповеданий и богослужений. Никуда не надо ходить. Ни о чем спрашивать тоже не надо. В торговом Вавилоне всем всё известно и без того.
Что же пытается скрыть от потомков монах-летописец, нагромождая друг на друга эту наивную кучу нелепостей?
Ответить нетрудно. Достаточно посмотреть, на кого он ярится до полного забвения истины, на кого клевещет не стесняясь ничем.
Ярится и клевещет он на болгар. Ярится и клевещет даже вопреки собственному признанию на предыдущих страницах, что Русь и Болгария не только хорошо знают друг друга, но и «грамота словеньская» у них одна.
В самом деле, земля тиверцев и угличей подходит к самым границам Болгарии. Через неё русские торговые люди попадают в Константинополь и поднимаются вверх по Дунаю в южногерманские торговые города. Болгарские проповедники рано приходят на Русскую землю. Русская глаголица служит основой для болгарской кириллицы. Из Болгарии приходят на Русскую землю первые книги, переведенные болгарами с греческих и латинских оригиналов.
И христианская вера давно проникает на Русскую землю, опять-таки прежде всего из Болгарии. Уже во времена князя Игоря стоит в Киеве церковь святого Ильи. Уже часть его дружины приняла христианство и в договоре с греками клянется этой церковью святого Ильи, тогда как язычники клянутся оружием. Уже в этой церкви попы из болгар ведут богослужение по болгарскому чину. Уже из этой церкви среди принявших христианство русских людей распространяются богослужебные книги, написанные на языке, понятном каждому русскому. И уж Владимиру захотелось узнать, в чем состоит эта вера, ему достаточно прийти в церковь святого Ильи или пригласить в свой терем попа и о чем угодно и сколько угодно беседовать с ним.
Вместо всей этой путаницы, которую нагромоздил монах-летописец, нужно только понять, почему Владимир однажды приходит к святому Илье и принимает крещение.
Вот что остается загадкой. Митрополит Иларион вопрошает и сто лет спустя:
– Как ты уверовал? Как воспламенился любовью Христовою? Как вселился в тебя разум, высший разум земных мудрецов, чтобы возлюбить неведомое и стремиться к небесному? Как взыскал ты Христа? Как предался Ему? Скажи нам, рабам твоим, скажи нам, учитель наш, откуда повеяло на тебя благоухание Святого Духа? Кто дал тебе испить от сладкой чаши памятования о будущей жизни? Кто дал тебе вкусить и видеть, яко благ Господь? Не видел ты Христа и не ходил по Нем: как же стал ты учеником Его? Другие видев Его не веровали, а ты не видев уверовал! Не видел ты апостола, который бы, придя в землю твою, своей нищетой и наготой, гладом и жаждой преклонил твое сердце к смирению. Не видел, как изгоняли бесов именем Христовым, возвращали здравие больным, как прелагался огонь в холод, воскресали мертвые. Не видев всего этого, как же ты уверовал? Дивное чудо! Другие цари и властители, видя как всё сие совершалось святыми мужами, не веровали, но ещё самих их предавали страданиям и мучениям. Но ты, о блаженный, без всего этого притек ко Христу. Руководствуясь только своим добрым смыслом и острым умом, ты постигнул, что един есть Бог, Творец невидимого и видимого, небесного и земного, и что послал Он в мир для спасения своего возлюбленного Сына. И с сими помыслами вступил ты в святую купель. Таким образом, что другим казалось безумием, то было для тебя силой Божией.
