СМЕРТЕЛЬНЫЙ ПРЫЖОК УЧЕНОГО
Вчера вечером профессор Сэмьюэл К. Дейкин, пятидесятидвухлетний физик, проживающий на Уильям стрит, влетел на своем спортивном гиромобиле на рампу главной развязки со скоростью более ста миль в час и разбился насмерть.
Репортаж занимал две колонки и содержал фотографию места катастрофы, несколько упоминаний об «ушедшем от нас гении» и сообщение о том, что полиция выясняет причину трагедии. Заканчивался он словами: «Начиная со вчерашнего утра, это уже третий смертельный случай среди нью-йоркских ученых. О кончине профессора Уолтера Мейо и доктора Уэбба мы подробно сообщали в нашем вчерашнем выпуске».
Грэхем извлек из ящика автоматического записывающего устройства фотокопию вечернего выпуска «Сан». Репортажи о случаях с Мейо и Уэббом были помещены рядом. Первый озаглавлен «МЕЙО ПАДАЕТ С МАРТИНА», второй — «ЕЩЕ ОДИН УЧЕНЫЙ МЕРТВ». Оба сообщения были весьма поверхностны и не содержали ничего нового, кроме того, что «полиция ведет расследование».
Как раз в этот момент появился Воль. Он ворвался в квартиру, как вихрь. Глаза его сверкали. От выпуска «Сан» он отмахнулся, отрывисто бросив:
— Уже видел.
— Что это ты сам не свой?
— Все мои подозрения, — он сел, тяжело дыша. — Не только ты подвержен подозрениям. — Он перевел дух, виновато улыбнулся, еще раз вздохнул. — Получены результаты вскрытия. Оба — и Мейо и Уэбб — накачаны зельем до бровей.
— Наркотики? — недоверчиво спросил Грэхем.
— Мескаль, — подтвердил Воль. — Особая, очень тщательно очищенная разновидность мескаля. В желудке обнаружены явные следы. — Он помолчал, стараясь отдышаться. — А в почках полно метиленовой синьки.
— Метиленовой синьки? — Грэхем тщетно напрягал ум, пытаясь извлечь из услышанного хоть какой-нибудь смысл.
— Ребята сразу же устроили проверку. И нашли мескаль, метиленовую синьку и йод во всех трех лабораториях — у Мейо, Уэбба и Дейкина. Мы с тобой и сами могли бы их там найти, кабы знали, что искать.
Грэхем утвердительно кивнул:
— Остается предположить, что вскрытие обнаружило бы аналогичный результат и у Дейкина.
— Я тоже так считаю, — согласился Воль. — Еще ребята выяснили, что та дрянь, которую мы нашли у Мейо в печи его дистилляционной установки, — это индийская конопля. Одному Богу известно, где он ее откопал, только это факт. Похоже, он собирался поэкспериментировать и с другими наркотиками, кроме мескаля.
— Бели и так, то исключительно в научных целях, — убежденно сказал Грэхем. — Мейо никогда не был наркоманом.
— Оно и видно, — сухо заметил Воль.
Грэхем подвинул к нему список, составленный Гарриманом:
— Вот взгляни. По данным Смитсоновского института, эти восемнадцать отдали концы за последние пять недель. По закону средних чисел получается, что из этих смертей естественны и неотвратимы три, ну от силы четыре. — Он присел на край стола, покачал ногой. — Из этого, в свою очередь, следует, что остальные — не естественны. И еще это значит, что мы влезли во что-то куда более сложное, чем могло показаться с первого взгляда.
— Не только сложное, но и ненормальное, — заметил Воль, просматривая список. — Во всех делах, где замешаны наркотики, есть что-то ненормальное. А уж это — и вовсе идиотское, недаром оно со вчерашнего вечера засело у меня в башке. — Он скорчил гримасу. — Как вспомню того типа с собакой в брюхе, что мы видели в клинике…
— Давай забудем о нем хоть на время!
— Легко сказать!
— Сведения, которые у нас на сегодня есть, вызывают кое-какие вопросы, — задумчиво продолжал Грэхем. — Получив на них ответы, мы сможем хоть немного продвинуться вперед — Он ткнул указательным пальцем в список, который Воль держал в руках. — Так, мы не знаем, из чего исходили информационные агентства, когда вывели среднюю цифру три. Брали они за основу последние двенадцать месяцев или пять лет, или двадцать? Если это средняя величина за длительный период и смертность за последний месяц превышает ее в шесть раз, то какова тогда статистика подобных случаев за предыдущий месяц и за прошлый год? Иными словами, сколько всего смертей насчитывается с самого начала, и с чего, собственно, все началось?
— Все началось с самого первого самоубийства, — заявил Воль. — Остальные — чистой воды имитация — Он вернул список Грэхему. — Ты иногда заглядывай в полицейские сводки. Тогда увидишь, сколько раз уже бывало, что убийства и самоубийства распространяются как зараза. Порой одно-единственное, но зато эффектное, да еще и как следует поданное прессой преступление вызывает целую волну подражаний.
— Я с самого начала говорил и сейчас продолжаю настаивать: это не самоубийства. Я действительно очень близко знал Мейо и Дейкина. И Уэбба тоже зная, хоть и понаслышке. Все они психологически были совершенно не склонны к саморазрушению, даже если их напичкать наркотиками.
— То-то и оно, — продолжал упорствовать Воль, — ведь ты знал их в нормальном состоянии и не представляешь, каковы они под марафетом. Стоит парню как следует набраться — и он уже совсем не тот, что был, а совершенно другой человек, который способен на что угодно — хоть палить в воздух, хоть с крыши сигануть.
— Вот что я тебе скажу, — Грэхем с озабоченным видом сложил листок и сунул его в карман, — все-таки этот мескаль — сущая головоломка.
— Только не для меня. Поток наркотиков распространяется по личным рекомендациям. Наверняка кто-то из ученых, перетрудившись до полного умопомрачения, изобрел новомодный стимулятор, который оказался коварнее, чем можно было предположить. Кое-кто из них тоже попробовал. Может быть, поначалу он действовал нормально, а потом стал накапливаться, как мышьяк. Так все и шло, пока они не стали сходить с винта, один за другим. И вот результат! — Воль широко развел руками.
— Хорошо бы все оказалось так просто, только что-то внутри мне подсказывает, что это не так.
— Что-то внутри! — фыркнул Воль. — Еще одна собака!
Грэхем рассеянно просматривал заголовки утреннего выпуска «Сан», все еще ползущие по экрану. Он уже открыл было рот, чтобы дать Волю достойный ответ, и тут же закрыл. Расплывающиеся перед глазами слова внезапно приобрели четкость. Он встал. Воль проследил его взгляд.
КОНЧИНА ИЗВЕСТНОГО ЭКСПЕРТА
Стивен Рид, шестидесяти лет, проживающий в Фар Рокауэй, устроил сегодня утром странный спектакль на Пятой авеню, после чего бросился под колеса грузовика. Смерть наступила мгновенно. Рид был одним из виднейших в мире специалистов в области хирургии глаза.
Грэхем выключил приемник, закрыл экран и взялся за шляпу.
— Девятнадцатый, — тихо произнес он.
— Ну и чертовщина! — Воль встал и вслед за ним направился к двери. — Снова, — здорово!
Глава 4
Как и следовало ожидать, почти все очевидцы гибели Стивена Рида бесследно исчезли. Кто-то сразу же вызвал полицейского, тот позвонил в свой участок, а репортер, дежуривший там, передал новость в «Сан».
Понадобилось целых два часа, чтобы отыскать трех свидетелей.
Первым оказался толстяк с потной физиономией.
— Я шел себе мимо и не особенно глазел по сторонам, — сказал об Грэхему. — У меня и так забот по горло, ясно? Тут этот тип заорал как резаный, исполнил что-то вроде танца и бросился наперерез транспорту.
— Ну а потом что?
— Я понял, чем это пахнет, и поскорее отвернулся.
Второй шла пышная блондинка. Она явно нервничала. В руке она комкала крошечный платочек, который, отвечая, то и дело покусывала за уголок.
— До чего же он меня перепугал! Вел себя так, как будто охотился за привидением. Я еще подумала, что он его видит воочию. Потом закричал, замахал руками и, как безумный, ринулся через дорогу.
— А вы не расслышали, что именно он закричал?
Она снова вцепилась зубами в платочек. В светло-голубых глазах мелькнул испуг.
Он так меня расстроил, что я совершенно ничего не разобрала. Он что-то выкрикивал хрипло и громко, во весь голос. Что-то вроде: «Нет, нет, Бога ради, нет!» и еще какой-то бессвязный бред.
— И вы не заметили ничего такого, что могло бы вызвать столь странное поведение?
— В том-то и дело, что нет! — Прикусив платочек, она повела глазами, словно силясь увидеть нечто незримое.
— Наверняка еще до конца недели побежит за советом к какому-нибудь ясновидящему, — заметил Воль.
Третий свидетель, холеный мужчина с вкрадчивыми манерами и хорошо поставленным голосом, сообщил:
— Я заметил мистера Рида, когда он шел мне навстречу. У него был совершенно необычный взгляд: глаза такие яркие и блестящие, как будто в них накапали белладонны.
— Что такое? — насторожился Воль.
— Накапали белладонны — мы в театре иногда так делаем.
— Понятно, — Воль успокоился.
