Читаем без скачивания Глубокое синее море - Чарльз Вильямс

Годард сразу понял, что за нарочитой и броской моложавостью скрывается довольно умный человек. Это, как правило, объясняется тем, что пятидесятилетние часто вынуждены конкурировать с тридцатилетними. Но здесь? О каких конкурентах может идти речь на этом корабле?

Мадлен действительно выглядела очень моложаво, особенно по части фигуры. Впрочем, железная диета и регулярные занятия спортом любую талию сделают стройной. Лицо ее было миловидным, но имело более резкие черты, чем, скажем, у актрисы в том же возрасте. Глаза красивые и даже умные, но только в те моменты, когда она не собиралась очаровывать мужчин.

«Тин-Хан» она тоже видела, и этот фильм ей очень понравился.

— Не правда ли, такой эпический размах? — повернулась она к Карин. И добавила:

— А если окажется, что мистер Годард был моряком и вдобавок знал ее покойного мужа, то это будет вообще фантастично. Он служил лейтенантом на одном крейсере, который участвовал как раз в том , бою, который был показан в фильме.

Годард ответил, что, к сожалению, ему не довелось знать лейтенанта по имени Леннокс.

Мадлен жонглировала именами людей, которых знала в Южной Калифорнии, Сан-Диего и Беверли Хиллз, но Годарду эти имена ничего не говорили. При этом, словно нечаянно, она коснулась своей ногой его ноги. Гарри даже не обратил на это внимания. Должно быть, у нее это вышло нечаянно — ни одна дама не будет вести себя так вызывающе.

Разумеется, она рассказала ему также, почему оказалась на борту «Леандра». Взяла билет на другой пароход, но потом заболела и должна была в Лиме лечь в больницу. Ее коленка снова коснулась ноги Годарда и осталась прижатой к ней. А сама миссис Леннокс перешла тем временем на другую тему, заговорив о погоде. Напоследок она сделала даже несколько недвусмысленных намеков. И это при том, что они знали друг друга всего десять минут.

Не может быть, чтобы это было ей так необходимо, подумал Годард. Возможно, она просто боялась более молодой женщины и пыталась, как говорят американцы, «застолбить участок». Он даже не знал, пожалеть ли ее, посмеяться ли над ней, или просто не обращать на нее внимания. Гарри уже несколько месяцев не имел общения с женщинами и иногда даже подумывал, а не развивается ли у него импотенция.

Прозвучал гонг, призывающий к обеду. Годард извинился и отнес бутылку обратно в свою каюту. Остаток коктейля он выпил, думая при этом о Мадлен Леннокс.

Войдя в столовую, он увидел два стола — каждый на восемь персон. Капитан Стин сидел» во главе одного из них. Справа от него — Карин, слева — Мадлен Леннокс. Другой стол был полностью свободен.

Годард вопросительно посмотрел на стюарда.

— Ваше место — здесь, — сказал тот, указывая на стул рядом с Мадлен Леннокс.

Годард сел и подумал, как же теперь будут играть ноги этой пятидесятилетней вдовушки? Потом появился мистер Красицки. Казалось, он тоже не знал, где ему сесть, и стюард показал ему на стул рядом с Карин. Обе женщины улыбнулись ему, а капитан даже сказал:

— Мы рады видеть вас в полном здравии, мистер Красицки.

Поляк кивнул, попытался выдавить улыбку, но ничего не ответил. Гарри заметил еще два свободных прибора. Один из них, вероятно, был предназначен для Линда. Стюард не торопился наливать суп, и капитан, казалось, тоже чего-то ожидал. Наконец, стюард доложил:

— Мистер Эгертон просил передать, что он не хочет есть, и мистер Линд тоже не придет.

Капитан кивнул, наклонил голову и начал читать молитву. Когда он кончил, Красицки спросил:

— Мистер Эггер… Эдгер… или как там зовут того, другого пассажира?

— Да, ведь вы с ним еще не знакомы? — спросила миссис Леннокс. — Его зовут Эгертон. Он вам наверняка понравится. Это очень милый человек. Англичанин. Полковник в отставке.

— Говорите, англичанин? — переспросил Красицки с каким-то напряженным выражением.

— Да, — ответила Мадлен. — Но жил в Аргентине.

Стюард начал разливать суп, а Красицки продолжал упорно смотреть на миссис Леннокс.

— И долго он там жил? Годард заметил, что Карин задумчиво смотрит на поляка, а Мадлен ответила ему, что этого она не знает.

— Вы должны меня извинить, — пробормотал Красицки, — я плохо говорить по-английски. — Уголки рта его задрожали, и он начал торопливо есть суп.

Обе женщины очень хотели узнать, что же такое приключилось с яхтой Годарда. Тот извинился перед капитаном, который уже знал всю историю, и довольно подробно рассказал обо всем, надеясь, что ему не придется это излагать в третий раз в присутствии Эгертона.

— Поскольку напряжение последних дней все еще оставалось, после обеда Гарри решил поспать. Когда же проснулся, было уже почти пять. Он почувствовал себя разбитым, усталым, поэтому принял душ и вышел на палубу, чтобы согнать с себя плохое настроение.

Сделав несколько кругов по средней палубе, он поднялся на верхнюю. На мостике стоял Линд, и Годард в знак приветствия поднял руку. Будучи пассажиром, он имел право подняться на мостик только в том случае, если его туда пригласят. Мимо него прошел радист, лишь безучастно глянув на него. В следующий момент из рубки вышел капитан. Радист протянул ему формуляр, и Стин окликнул Годарда, сказав ему, что все в порядке.

— Чудесно! — отозвался тот. — Быстро же вам удалось связаться.

— Это пришло подтверждение наших агентов из Сан-Педро, что они получили деньги, — объяснил Стин.

— Станция в Буэнос-Айресе имеет для нас сообщение, — сказал радист, — но я никак не могу на них выйти.

— Возвращайтесь к себе, Спаркс, — ответил капитан, а когда радист ушел, удивленно повторил:

— Буэнос-Айрес? Кому мы там могли понадобиться? Или, может, речь идет о радиограмме для кого-нибудь из пассажиров?

— Одна из моих подруг желает мне всяческих благ и здоровья ко дню моего рождения, — со смехом пояснил Линд и подмигнул Годарду. — Они есть у меня во всех частях света.

Гарри вернулся к себе в каюту и приготовил новую порцию коктейля. Потом лег на койку и уставился в потолок. Что он будет делать по приезде в Манилу? Нельзя ни на минуту забывать, что ты всего лишь обезьяна. Так должен думать о себе каждый разумный человек. Все свое время тратишь на какую-то мышиную возню, а потом останавливаешься, с трудом переводя дыхание, оглядываешься назад и спрашиваешь себя: а к чему все это?

Гонг к ужину отвлек его от мрачных мыслей. Когда он вошел в столовую, Карин и Мадлен Леннокс уже были там и разговаривали с капитаном. Гарри вспомнил, что, кажется, он обещал угостить Мадлен мартини.

Как вскоре выяснилось, она этого не забыла. Одетая чересчур элегантно, Мадлен крикнула ему, как только он появился:

— Мистер Годард, ваши обещания ничего не стоят!

— Прошу прощения, — ответил он с ухмылкой, — дело в том, что я незаметно задремал. — Он повернулся к Карин:

— Миссис Брук, если я типичен для людей, которых вы спасаете, то посоветовал бы вам подыскать другое поле деятельности. Она рассмеялась.

— Думаю, вы еще не знакомы с мистером Эгертоном, — сказала она, и Годард обернулся.

Эгертон вошел следом за ним. С аккуратно зачесанными волосами, ухоженными усиками и черной повязкой на глазу он производил довольно внушительное впечатление.

— Добро пожаловать на борт нашего корабля, мистер Годард, — произнес Эгертон и бросил при этом восхищенный взгляд на обеих женщин. — Наконец-то у нас будет четвертый компаньон для игры в бридж. Очень мило с вашей стороны, мистер Годард, что ради этого вы потратили столько усилий.

Вошел Линд, и все уселись за стол. Эгертон сел слева от Годарда и справа от Линда. Они сидели со стороны переборки, так что дверь была напротив них. Когда капитан хотел начать молитву, в ней появился Красицки. Внезапно он остановился и внимательно посмотрел на Эгертона. Годард с удивлением взглянул на поляка, но в следующее мгновение тот уже подошел к столу. С ним мило заговорила Карин:

— Мне кажется, что, за исключением мистера Эгертона, вы уже со всеми познакомились, мистер Красицки. Я очень рада, что вы чувствуете себя лучше.

Красицки что-то пробормотал в ответ и пожал Эгертону руку. Все снова сели. Поляк занял место напротив Гарри. Капитан прочел молитву, и стюард принял заказы.

— Я слышал, что вы работаете в кинопромышленности, — повернулся Эгертон к Годарду.

— Раньше работал, — ответил тот.

— Сейчас он собирает материал для своего нового фильма «В ореховой скорлупе через Тихий океан», — вставил Линд.

Все рассмеялись, а капитан спросил:

— Ваше судно было застраховано?

— Нет. Я полагал, что если мое судно затонет, то и мне не придется добраться до берега. Но миссис Брук перечеркнула все мои расчеты.

— Женщины никогда не считаются с нашими расчетами, — поддержал его Эгертон.

— Что верно, то верно, — подтвердил Линд. — Они часто приносят нам неприятности, и сознательно, и бессознательно.