в небольшое кресло, поставленное у стола и окна, смотрящее прямо на серый город. Возле него лежали немногие покупки – длинный железный меч простой конструкции, окованные тем же металлом перчатки и сапоги. Всё это перемежалось с парой снадобий, зелий и эликсиров. Есть даже пару свитков боевой магии, распространение которой Церковь сильно ограничивает. Бумага, в которую с помощью магического языка мистики вплели силы эфирных морей, ценилась на вес золота и продавалась только в церковных лавках, и то с предъявлением специального разрешения, заверенного епископской подписью и печатью.
- О-ох, - тяжело выдохнул Этиен, вспоминая, как «воевал» за оружие, за броню и зелья.
Только благодаря письму, заверенным печатью диоцеза Торгового квартала, которой заведует архиепископ Ладокий, он смог всё это купить. Оружие просто так не продают в Штраффале, как и броню. Только стражникам и воинам Ордена могут отпустить всё это беспрепятственно.
Этиен с одной стороны рад тому, что за тысячелетия существования государств этой части Митраля, вся власть тут в руках Церкви, которая смогла создать и собственную страну. Это обеспечивает порядок, а «Община Завета» несёт свет истин, хранит «божественные постановления» и приносит жертву, дабы цивилизованные народы не оскотинились окончательно, дабы пламя закона стало путеводной звездой, маяком, посреди сгущающейся тьмы. Жестокие секты, языческие культы, шабаши ведьм, еретики, демоны, монстры и нежить посягают на чистые души, жизни и порядок, как возвещают проповедники Церкви. Благочестивые герцоги и бароны, феодалы всех мастей, благословлённые священниками, вкупе с рыцарями Ордена Света, без конца воюют против адептов тьмы, а искусные в обращении с магией, наученные мистиками-диаконами, чародей самоотверженно борются против выходцев из адского огня и ограждают народ от инфернальных сил.
- Красиво, не правда ли? – заговорил сам с собой Этиен, повернувшись к камину; он почувствовал холодок, который не развеет не одно тепло или жара. Юноша вспомнил о том, что было тысячу лет назад, о том, как мир уже становился на грань пропасти, но Лига света спасла его от окончательной гибели, а последующее очищение поставило точку в двухсотлетнем противостоянии между добром и злом.
Этиен подкинул пару поленьев, когда огонь сожрал щепки, и выбил пару искр, вихрями крутанувшимися в воздухе и развеявшимися.
- Но ведь есть и другая сторона этого, - инспектор вновь обратился к окну, вспоминая то, что ему не особо приятно, то, за что жестоко судили церковные и феодальные суды… то, о чём шептались и шутили, понимая печальную действительность бытия этой части континента.
Иподиаконы, чтецы и алтарники, диаконы, священники и епископы под руководством Великого Понтифика, стали неимоверно могущественны, получив исключительную силу и привилегии, которые казались избыточными. Даже вне Церковного Государства, где все служители алтаря имеют прямую власть, носящий рясу народ обладает исключительным статусом. Свой суд, полное освобождение от налогов, содержание за счёт казны, запрет телесных наказаний, обязанность возносить пожертвования – и многое другое приводило многочисленный народ в состояние недоверия. А учитывая давления церковников, требующих соблюдать непомерные требования, любви не добавляют. Церковь избыточно роскошна – храмы становятся оплотами сокровищ и богатства, в то время, как обычный народ может голодать. Безмерные епитимьи за грех для мирян и снисходительное отношение к грешащим церковникам, вызывали смущение у населения, которое пытались рассеять наставлениями – «тот, кто служит у алтаря святого, имеет свой суд у Бога. Ему стоит всего лишь пару слёз пролить на алтарь и грехи его простятся, и борения демонов супротив него злее, оттого они чаще и падают».
Раздался слабый стук, оторвавший Этиена от размышлений.
- Войдите, - тихо сказал он и поразился тому, кто оказался на его пороге.
В дом, слабо освещённый парой свечами и каминами, вошла девушка. Это красивая рыжеволосая женщина в сером платье, полностью закрывавшем тело, кроме шеи. Она филигранно переступила через животное, чем вызвала его ярое недовольство:
- Ш-ш-ш-ш!
- Тише, Ларс, - потянулся к коту инспектор, но его опередили.
Дама быстро развернулась, провела слегка освещённой мистическим сиянием рукой и кот успокоился. Юноша отметил исключительную высоту чудесной леди, её насыщенно-зелёные глаза цвета изумрудных лугов с двойным зрачком, а так же отточенные слишком заострённые черты лица, словно вышедшие из-под руки верховного небесного ювелира. И, тем не менее, она была прекрасна. Ранее её не удалось разглядеть, но теперь Этиен мог полностью насладиться её красотой.
Она протянула руки к пушистому животному, взяла успокоившегося котика удлинёнными пальцами и положила себе на колени, когда села на небольшой скрипящий стульчик.
- Я хотела сказать тебе – «спасибо», за то, что ты спас меня от того идиота, - раздался звучный мелодичный голос.
- Не за что. Я был только рад тому, что смог остановить насилие, - улыбнулся парень, с изумлением смотря на то, как девушка гладит кота. – Но как ты меня нашла?
- Знакомая рассказала. Она узнала тебя. Вы вместе с ней разговорились недавно на церковной службе, и ты поведал ей, где живёшь.
- Люссия, правильно?
- Да… но моё истинное имя – Люссиэль, - ярко-алые насыщенные губы украсила улыбка.
Этиен понял, какой расы этот «цветок». Он протяну к ней руку и убрал прядь шелковистых волос, втянув носом приятный аромат фиалковых духов. Его глаза наслаждались видом прямых острых, чуть-чуть оттопыренных ушей, слегка раздвоенных на конце.
- Эльфийка, - изумился инспектор, услышав какой-то шорох за окном, но всё его внимание мистическим образом приковала к себе Люсси. – В Церковном Государстве? Да ещё и в публичном доме?
- Это печальная история, - прекрасная гостья заметила нарезанный сыр, а парень подметил её голодный взгляд.
- Бери.
- Моя мать приплыла в Штрффаль, спасаясь от преследования на родине. Она должна была стать помощницей спиритофора[6] при храме Духа. Её готовили, блюли девственность… но она оказалась беременна мной, - обворожительная особа усмехнулась, съев кусок сыра. – Она никогда не рассказывала мне об отце. Это было её тайной. И ты сам понимаешь – всё детство мы жили практически впроголодь. Из богадельни мы смогли выбраться в ветхое жильё, когда местный диакон ходатайствовал пред епископом том, чтобы нас признали горожанами. Знаешь, мой милый защитник, матери пришлось… отдать семейную реликвию, чтобы он пошёл на это.
- Да, - грустно произнёс Этиен. – Не самая светлая страница.
- Мать рано заболела. Практически зверские условия работы на полях землевладельца подкосили её здоровье. Как раз мне было четырнадцать лет… ну и чтобы выжить… ты понимаешь, - она опустил голову, филигранные пальцы коснулись блеска у
