Первым делом я нашла свои телефон и набрала номер Макса и уже через двадцать минут его сонная туша подпирала косяк входной двери:
— Я конечно все понимаю, и люблю тебя, ну не в четыре же утра, Пантера? — стонет бедолага.
— Макс, ты можешь сегодня переночевать у меня?
Не припоминаю зачем мне это? Но наличие двухметрового бывшего боксера, внушает уверенность.
— С тобой все в порядке? — окидывает встревоженным взглядом.
— Завтра. — Разворачиваюсь направляясь в ванную.
Закрываю на замок дверь и включаю горячую воду. Скидываю халат и погружаю одну ногу, затем вторую. Вода обжигает ступни, но это сейчас пройдёт. Тело очень долго было в холоде.
Окунаюсь полностью погружаясь с головой. Хочу утонуть, но понимание что я не имею на это право, заставляет вынырнуть обратно.
Я не знаю что мне делать. Нет ни одной мысли. Пустота раздувается как воздушный шар. Пытаюсь собрать последние силы и выстоять очередной испытание. Я смогу? Я сильная? Но, сколько мне ещё судьба подкинет таких издёвок? На долго ли меня хватит?
13
В комнате стоял ужасных запах табака, он дымкой витал над покерным столом за которым собралось пятеро мужчин. Во главе сидел Мир. Они обсуждались какие-то важные вопросы. Важные по их мнению. Но так или иначе все их разговоры сводились к обсуждению «баб». Кто и как, во сколько и когда, трахал очередную силиконовую «куклу».
Что здесь делала я спросите вы? А я здесь крутилась на пилоне. Была развлекательной программой для зажравшихся папиков.
Сегодня вечером за мной приехал водитель Мира и привёз меня в этот проклятый загородный дом, где я и познакомилась с этим чудовищем. Задача была одна — танцевать. Не будешь танцевать, не увидишь дочь. Идеальный шантаж!
Впервые в жизни я не получала удовольствия от танца. «Сухо» выполняла все движения скользя по серебристой трубе, даже не пыталась хоть немного постараться. Но тем не менее сальные взгляды разношёрстных олигархов на себе ловила.
Один даже решил попытать счастья и приблизится ко мне. Он первым проигрался и ему стало скучно. Мужчина выловил меня в прогибе. Дотронувшись до щиколотки, пополз своими мерзкими пальцами вверх.
— Ей! — Мир вытянул голову вверх смотря в нашу сторону. — Шлюшку руками не трогать! Как в музее: только глазеем и можете слюнки попускать, так уж и быть. Чек! — теряет к нам интерес и стучит по столу обтянутому зелёным сукном. — Вскрываемся.
— Так зачем ты ее привёл сюда? — не унимался домогатель. — Поглазеть я и в стрип-клубе могу!
— Ты оглох? Стриптизерша здесь чтобы завести тебя и чтобы твоя ненаглядная женушка — осталась довольна.
Скидываю с себя огромную лапищу и спускаюсь с небольшого круглого подиума. Пошло все к черту!
Выхожу в коридор и громко цокая шпильками иду искать охрану. На первом этаже мне попадается мой водитель.
— Мне нужна сигарета, — привлекаю внимание «немого», — и зажигалка, желательно.
Мужчина выполняет мою просьбу и через секунду удаляется, а я наугад открываю первую попавшуюся дверь которая выводит меня в тамбур, а оттуда на задний двор, где в темноте, разбросаны три беседки. Иду в самую дальнюю и чиркаю находу зажигалкой. Огонь вспыхивает и тут же гаснет. Повторяю манипуляцию.
Холодный воздух ласкает обнаженные участки тела, а мне плевать. Сейчас я крайне раздражена.
Падаю на подушки, которыми устелена деревянная лавка. Стягиваю плед и накидываю его на плечи.
Очередная затяжка все так же отдаёт противным жжением. Вместо желанной разрядки голова наливается свинцом и давит.
Хлопнула дверь и я увидела мужской силуэт. Мирослав держа руки в карманах приближался ко мне. И с каждым его шагом, воздух электризовался. Ненавижу!
— Кто тебе разрешал покидать общество моих друзей?
Склоняется и забирает у меня сигарету, а я выдыхаю ему в лицо ядовитый дым. Подавись!
Мужчина делает затяжку и выпускает струю дыма вверх.
— Ты знала, что если выпускаешь дым в лицо собеседнику, это откровенное «я хочу тебя»! — делает новую затяжку и на этот раз, выпускает дым на мою грудь.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-390', c: 4, b: 390})
Извращенец!
— Давай оговорим правила нашей игры. — Возвращает сигарету. Я ее тут же тушу. Не собираюсь после него облизывать фильтр.
— Детский сад! — отворачиваюсь в сторону. — Зачем это все? Зачем тебе я?
— Неприкасаемая, — хватает меня за лицо и цедит сквозь зубы. — Хочешь и дальше такой оставаться закрой свой рот и слушай внимательно. — Толкает меня назад и отходит. Облокачивается о стол.
— Но на твой вопрос я отвечу, — продолжает, — ты мне понравилась! Повторюсь, когда разонравишься — вернёшься в свою прежнюю жизнь.
— Ты же понимаешь что так не бывает? Пока мы здесь разговариваем моя бывшая свекровь роет под меня, а ты своей выходкой взрыхлил ей землю.
— Какие интересные метафоры… — задумчиво трёт подбородок.
— Бо-о-оже-е-е!! — вою и поднимаюсь.
Хочу обойти его, но тут же впечатываюсь в мужскую грудь. Руки по-хозяйских сдавливают мою талию:
— Какого хуя ты брыкаешься? Нет чтоб лечь и покорно ножки расставить, нет блять — она коготки выпускает. Считай что дочка поехала на уикенд к папочке. Будешь себя хорошо вести, получишь ее через неделю.
— Ты меня шантажируешь?
— Нет, иду на уступки, которые тебе дорого обойдутся!
— Ты в своём уме? Ты сейчас ломаешь мне жизнь и говоришь, что я сама в этом виновата?
— Да!
Непробиваемый!
Такие вообще бывают? Да! Вот он… предо мной..
— Ты самая настоящая мразь! Меня воротит от тебя! — выплёвываю каждое слово ему в лицо.
— А мне похуй! — больно сжимает ягодицу. — Ведь сейчас «самая настоящая мразь» получит приват.
14
— Догола! — проталкивает меня в этот злачный кабинет и как бы, между прочим, напоминает что обычный приват его не интересует.
Остаюсь стоять на месте обнимая себя руками, наблюдая за его резкими, нетерпеливыми действиями.
Мужчина ногой, отталкивает в сторону небольшой столик и тот врезается в деревянный стеллаж. Затем, он усаживается на диван утопая в кожаной обивке. Несколько минут скользит пальцем по экрану монитора и тишину заполняет один из саундтреков к фильму «Пятьдесят оттенков серого», а именно «Put A Spell On You».
— Похоже, ты не смотрел «Триста шестьдесят пять дней»? — ухмыляюсь.
Дура! А если смотрел? Сама же себе масло в огонь подливаю.
— Я и эту дичь не смотрел, просто БДСМ мне ближе. — Раскидывает руки вдоль спинки и, взглядом, указывает на пустующее место между его ног. — Пока что я ещё жду, Кира, но не заставляй меня подниматься и за волосы тебя сюда тянуть.
Кира… с его уст мое имя звучит как оскорбление. Урод!
Откуда вообще берутся такие самовлюблённые мудаки? Как должна была воспитать улица, я уже не говорю про родителей, родители бы такого не допустили. Чтобы человек был без каких-либо, самых крошечных моральных принципов, сострадания и чувства самосохранения. Кажется ему море по колено или даже океан… он не боится что за все в этой жизни придётся отвечать.
Мирослав до сих пор выжидающе смотрит, и как только дёргается с места, я делаю шаг к нему. Снимаю шпильки и разминаю ступни.
Не дождётся он сегодня длинных ног.
Поворачиваюсь к мужчине спиной и широко растравляю ноги, прогибаясь и обратно выныриваю. Вывожу бёдрами восьмёрки закидывая волнистые волосы на одно плечо, обнажая спину. Разворачиваюсь и, на носочках крадусь к нему. Останавливаюсь между широко разведённых коленей. Наклоняюсь и веду вверх, туда, где виднеется в районе ширинки — бугор.
Мирослав отлипает от спинки дивана и ледяные руки ложатся на мои бёдра, а взгляд приковывает, удерживая мое внимание на чёрных омутах.
Выпрямляюсь и он сам начинает раздевать меня. Расстегивает пуговицу, цепляет язычок молнии и расстегивая молнию. Нетерпеливо стягивает с меня дешёвку оставляя в нижнем белья и капроновых колготках в крупную сетку. И снова падает на диван.
