Но я развернулся и улыбнулся ему. Траектория тут же выправилась и привела парня к спортбару.
Там и сиди.
Посмотрел на себя в зеркало, на пробу улыбнулся еще раз.
Мда.
Реально можно испугаться.
Может, встрепанная птица Соня и испугалась.
Вообще Альберт, конечно, молодец со своими советами.
«Делать то, что никогда не делал».
Вот, пожалуйста, сделал.
И получил именно то, что заказывал — результат, которого не видал уже много лет.
Меня отшила женщина.
Всерьез, а не чтоб цену набить.
И ладно бы такая женщина, из рук которой и кислоту с наслаждением выпьешь. Так ведь нет — средненькая, мышиной масти, полновата, глаза не горят.
Скрипнул зубами. Вроде не мальчишка давно, а задело. Царапнуло самомнение.
За моей спиной, отражаясь в зеркале, та девка, в обтягивающих шортиках, запрыгнула на степпер и бодро так зашуровала. Красивая задница. И шортики эти белые ей идут.
Она повернула голову, мотанув высоким хвостом блестящих черных волос и поймала мой взгляд в отражении. Улыбнулась, как будто несмело, ухватилась за поручни и так прогнула спину, что рука аж дернулась провести, почувствовать изгиб.
И ничего, эта не пугается вон. Зачем взбрендилось мне на старости лет начинать эти странные эксперименты? Какую такую любовь я могу пропустить? Если бы там была любовь, я бы вцепился как бульдог, как всегда вцеплялся в самые выгодные дела. Уж в чем меня можно было упрекнуть, так не в отсутствии интуиции.
Не прозанимавшись и десяти минут, девица в шортах спрыгнула со степпера и направилась к спортбару. Тренер это даже отсек, заулыбался. Но, парень, поверь старому и опытному… ага, я так и знал!
Она как бы ненароком прошла вплотную — я как раз вернул гантели на стойку, все равно больше дурью маюсь, чем работаю, и повернулся к залу — и ровно передо мной уронила полотенце. Ну и наклонилась подобрать, демонстрируя отличную гибкость — сложилась практически пополам.
…надо было мне свободные штаны в зал надевать, а то я по привычке домашние шорты, и теперь мое одобрение и восхищение грамотной прокачкой ее большой ягодичной мышцы видно всем, кто потрудится оглянуться.
Она потрудилась. И так явно и демонстративно перевела взгляд ниже, что можно было уже, в принципе, не стесняться.
Я и не стал.
Подхватил свое полотенце и тоже двинул к стойке. Разочарованный тренер слился сам, не понадобилось даже намекать.
— Апельсиново-гранатовый фреш, пожалуйста, — попросила она бармена.
— Советую добавить вишневый сок, он снимает воспаление мышц и отеки. Я угощаю, — сел рядом, и она моментально развернулась ко мне. Наконец-то хоть лицо рассмотрю. Косметолог у нее тоже хороший, не только тренер, но с губами переборщил немного.
— А я бы вам посоветовала фреш из сельдерея и моркови, — она доверительно нагнулась ко мне и положила ладонь на предплечье. — Могу тоже угостить, это в моих интересах… Я — Алла.
Хотя когда она вот так приоткрывает губы как бы обнимая невидимую соломинку… ну, пожалуй, и ничего.
— Юлиан. Нет, спасибо. Мне протеиновый коктейль, — выдержал паузу, ловя разочарование в ее глазах и в последнюю секунду, когда она уже убирала руку, накрыл ее ладонью и добавил: — Не люблю внешние стимуляторы, даже природные. Своих хватает.
— Я… вижу, — она вновь перевела глаза вниз, а бармен, поставив перед нами стаканы, благоразумно смылся на другой конец стойки.
Говорят, на войне после боя особенно тянет сбросить напряжение, вонзиться в теплое, мягкое, отпраздновать, что живой.
Не бывал на войне.
Мои битвы ограничивались сражениями в суде и разборками между «серьезными людьми». После них никуда не хотелось вонзаться, хотелось выпить, чтобы расслабить сведенные напряжением мозги.
Спорт другой. Он не напрягает.
Он разгоняет кровь, наполняет энергией мышцы. Даже если работаешь на отказ — принял душ и снова готов.
А у женщин прилив крови вызывает и вовсе неиллюзорное такое возбуждение. Только оглядывайся, меньше жри химии и тщательней подпирай дверь душа.
У Аллы славное ладное тело, затянутое в лайкру, которая ничего не скрывает. Даже подчеркивает кое-что. Торчащие соски под коротким топиком. Обтянутые и набухшие половые губы под шортами. Настолько тонкими, что я могу провести пальцами целую экскурсию. Посмотрите, господа туристы, вот здесь, где сходятся два крепостных вала, хранится самое главное сокровище этого замка. Оно же — секретный способ заставить его впустить внутрь интрудеров. Если запустить лазутчика, который нажмет вот так и потом еще потрет, то — мммм, раздвинутся все преграды и откроются врата рая.
Алла была сочная девка, но уж больно старалась. Как будто сдавала мне зачет. Нет, ее тело меня не обмануло — оно было безупречным. В нужных местах мышцы, в других — округлости.
Но довольно быстро стало понятно, что она выбирает ракурсы и позы, в которых может продемонстрировать свои успехи в зале и природные достоинства. Стоило мне перевернуть ее как-то иначе, чем на четвереньках передо мной, демонстрируя и задницу, и изгиб и соблазнительное колыхание груди, как она тут же скучнела и старалась вернуться обратно.
Все мои действия сопровождались очень страстными стонами — причем неважно было, что я там делал, трахал ли ее, жестко нанизывая на себя, и не заботясь о большем, вставлял ли между чересчур пухлых губ член или долго и нежно ласкал пальцами.
В итоге просто опрокинул ее на спину, развел ноги, прижал всем телом к кровати и дальше изучал пальцами каждый сантиметр кожи, добиваясь хотя бы изменения тональности стонов. Прикусывал и облизывал самые чувствительные местечки на шее, под грудью, на внутренней стороне бедра, на запястьях. Вжимал пальцы внутрь вагины, обводил большим клитор. Шлепал, гладил, трахал: грубо и быстро, медленно и нежно, меняя и чередуя.
Когда я в «Декамероне» читал про «сладостные сражения», я и не подозревал, что речь идет о таких вот боях. Наплевать уже на собственный оргазм, один черт переходил со стояком и теперь кончить сложнее, чем продолжать. Теперь дело чести — чтобы она расслабилась и получила удовольствие, а не просто дала об себя подрочить, милостиво изобразив, что ей тоже как-то где-то понравилось.
И в этих сражениях Алла была не на моей стороне. Кажется, она не собиралась сдаваться, пока я не кончу. Предлагала раз за разом какие-то сложные и причудливые практики, которые я разве что пару раз в порнухе видел и был уверен, что в реальности никому от них удовольствия не будет, только картинка красивая. Так, в общем, и оказалось.
Но я победил. Спустя несколько часов она наконец орала и извивалась, разметавшись по постели — совершенно неэстетично взмокшая от пота, покрывшаяся красными пятнами, со спутанными волосами. Но в этот момент она была до безумия прекрасна. А я вымотан так, будто не развлекался, а работал.
Добытый метод ее возбуждения и оргазмов хотелось записать в толстую инкунабулу с листами из телячьей кожи и бронзовыми замками, запереть в глубоком подвале и никому не показывать. Пусть сами добиваются.
Она так и заснула — свернувшись клубочком под одеялом и напрочь уже забыв, что я так и не кончил. Ну и хрен бы с ним, у меня руки еще не отсохли.
Хотя, конечно, выглядело это насмерть смешно — снять девку на один раз, чтобы доставить ей удовольствие, а самому лежать в темноте и думать о том, как я устал от этих понтов. Эти девочки ведь реально думают, что раз они так тяжело трудятся ради шикарного тела, это тело надо почаще использовать. Иначе все зря. Но и толку не выходит, потому что в сексе рулит не накачанная жопа, а что-то совсем-совсем другое. Открытость, что ли?
Бессонница подгрызала корни уверенности в себе. Заставляла думать о лишнем. О том, что раньше я бы с удовольствием перевел Аллу в постоянные любовницы. Все знает, все умеет, вложился я сегодня в нее нехило, чего добра от добра искать? А сегодня думаю, что раз пришлось так вкладываться — то, значит, не мой это человек. А кто — мой?
