— Это потому, что пока он меня не знает. А вот когда узнает, будет считать за честь для себя пожать мне руку.
— Любопытно! Ну так назовите же свое славное имя.
— Антонио Перильо!
— Как? Неужели тот самый Перильо, что завтра должен участвовать в корриде?
— Да, тот самый.
И он посмотрел на старика взглядом, в котором ясно прочитывалась свойственная всем чрезмерно честолюбивым людям постоянная потребность получать похвалы. Однако на этот раз ожидания эспады оказались напрасны.
— А скажите, пожалуйста, сеньор, с какой целью вы сражаетесь с животными? — спросил его старик.
— Я убиваю их.
— За что?
— Что за вопрос! Эспада убивает быка, чтобы продемонстрировать свое искусство.
— Я бы не сказал, что «искусство» в этом случае — подходящее слово. Тоже мне подвиг — прикончить загнанное, замученное, обессилевшее животное. Я тоже убиваю зверей, но это хоть как-то оправдано: чтобы существовать, мне требуется поддержать свои силы с помощью их мяса. А бой быков — это убийство, которое сродни преступлению, настоящее живодерство. Вас следует называть вовсе не эспадой, а десольадором [17].
Взбешенный Перильо вскочил со стула, готовый наброситься на старика с кулаками. К счастью, в этот момент дверь распахнулась и в кафе вошел приятель Перильо, которого он посылал следить за псевдозоологом. Гнев Перильо словно вышел паром, и он сказал старику с подчеркнутой холодностью:
— Вы можете бросать в мой адрес сколько угодно оскорблений, но унизить меня вы все равно не сможете, потому что я во всех отношениях выше вас.
— То же самое сказала одна муха льву, пролетая над его головой. Но тут подлетела птичка и проглотила заносчивую муху. Какая печальная история, не правда ли?
Перильо сделал вид, что не слышит этих слов, Впрочем, это и в самом деле его уже почти не тронуло, он был озабочен теперь совершенно другим. Никто в кафе не обращал особого внимания на них с приятелем, и тем не менее они внимательно осмотрелись по сторонам и перешли на шепот.
— Я вижу, ты снова решил устроить заварушку, — сказал приятель Перильо. — Неймется тебе! Держи себя в руках, парень! Нам сейчас ни с кем нельзя связываться. Один враг может в такой момент навредить так, что и десять друзей потом не помогут исправить.
— Этот старый болтун не может принести нам серьезного вреда. Скажи-ка мне лучше поскорее, что тебе удалось узнать?
— Я хорошо разглядел коротышку и теперь уверен — это точно он. До сих пор я все же немного сомневался в этом, но теперь, когда увидел, где он живет, все мои сомнения отпали.
— И где же он живет?
— В доме банкира Салидо.
— Тысяча чертей! Это здорово осложняет все дело!
— Да уж! Думаю, коротышка рассказал банкиру обо всем.
— Можно не сомневаться!
— Слушай, а ты уверен, что он тебя тоже узнал?
— Я готов поклясться в этом. Одного никак не пойму: почему он выдает себя за другого? Неужели только из осторожности? Даже если и так, мы все равно должны заставить его замолчать.
— Да, и как можно скорее.
— Деньги помогут в этом?
— Нет коротышке плевать на деньги, он богат.
— Ну тогда остается только одно средство…
— Вот именно… Эх, жаль у нас времени совсем мало. А завтра утром может быть уже поздно: он наверняка обратится в полицию. Скажи, а удалось тебе разузнать, в какой именно комнате этой квинты он поселился?
— Да, я дождался пока он войдет в дом и перемахнул через забор. К счастью, на этой квинте сразу за домом нет стен между дворами, а сразу начинается сад. Очень скоро я увидел коротышку в дверях, выходящих в сад. Потом он поднялся по лестнице, прошел в отведенную ему комнату и зажег там лампу. Я хорошо разглядел его, не сомневайся, потому что он довольно долго стоял у самого окна.
— Сколько всего окон в этой комнате?
— Два.
— Жалюзи на них есть?
— Нет.
— А какой-нибудь приставной лестницы ты случайно рядом не заметил?
— Ха! Я тоже сразу подумал о лестнице и осмотрелся по сторонам. И знаешь, сразу же увидел именно то, что нам нужно. На одном из деревьев, судя по всему, недавно обрезали сучья и забыли возле него приставную лестницу. Она достаточно длинная, чтобы достать до самых окон.
— Хорошо, очень хорошо! Сейчас идти туда еще рановато, а к полуночи будет в самый раз.
— А если он к этому времени еще не успеет заснуть?
— Не имеет значения. Он не должен встретить завтрашнее утро. — Перильо огляделся по сторонам. — Пойдем-ка! Что-то мне перестало здесь нравиться.
Перильо заплатил за свое мороженое, и они вышли на улицу. Рестораны и кафе в этот день закрывались несколько позднее обычного. Надо заметить, что жители Буэнос-Айреса в большинстве своем примерные семьянины и спать ложатся вовремя. Но этот вечер был особенным, неповторимым, потому что предшествовал дню праздника.
Последний посетитель из кафе «Париж» вышел нетвердой походкой только в 11 часов вечера. А вскоре на улице показался и наш знакомый — маленький официант. Были первые дни декабря — начало лета в Южном полушарии. Горело довольно мало фонарей: экономные аргентинцы учитывали то, что было время полнолуния. Официанту не хотелось идти домой, он не чувствовал даже обычной в конце дня усталости. Неожиданная встреча с земляком, предложение работать у него — эти два события дня словно вливали в него новые силы, будоражили воображение и мысли. И он решил прогуляться, чтобы на ходу все как следует обдумать. Недолго думая, направился в ту же сторону, куда, как он заметил, пошел, выйдя из кафе, доктор Моргенштерн.
Любой человек, как известно, совершает иногда безотчетные, подталкиваемые только интуицией поступки. Вот так случилось и с официантом. Неизвестно почему ему вдруг захотелось подойти к тому дому, где остановился доктор, а этот дом он хорошо знал. На шоссе было довольно тихо, не горел ни один фонарь, лишь лунный свет освещал силуэты особняков. Но внезапно эту тишину нарушил звук чьих-то шагов. Официант прислушался, и в голове его промелькнула мысль о том, что было бы очень приятно в такую ночь неожиданно встретиться с каким-нибудь добрым и милым человеком, поговорить о том, о сем… Но — что это? — человек, который двигался по направлению к нему, явно не хотел, чтобы его заметили: шаги были осторожными, крадущимися. Официант на всякий случай прижался поплотнее к забору и стал ждать, что произойдет дальше.
Наконец посередине улицы показался какой-то мужчина, прошел мимо него, остановился, а за ним, тоже крадучись, шел еще один. Тихо переговариваясь между собой, они подошли к забору и очень ловко преодолели его.
«Воры!» — подумал официант. Но что они хотят украсть в саду? О фруктах в начале лета не могло быть и речи. И официант тоже очень осторожно перелез вслед за незнакомцами через забор. Он напряг зрение и очень скоро увидел возле дома двух непрошенных ночных посетителей. Один из них крался вдоль стены дома, другой напряженно всматривался в освещенные окна одной из комнат на втором этаже. Тот, что крался, куда-то исчез, но вскоре опять появился — на этот раз уже с длинной приставной лестницей в руках.
