на Невский (то есть в 1909 или 1910 году) Алису оставили на попечении родственников – семьи Конгейм. Вернувшись к родителям, Алиса попросила мать купить ей миди-блузку, такую же, какие носили ее кузины, однако Анна Борисовна отказала. «Она не одобряла миди-блузки или другие модные одежды для детей», – вспоминала об этом эпизоде Айн Рэнд полвека (!) спустя. Вскоре произошел еще один неприятный эпизод. Анна Борисовна дома наливала чай себе и гостям. Алиса попросила налить чашку и ей. Мать вновь ответила отказом: детям нельзя пить чай! Алиса не стала спорить, но про себя спросила: «Почему они не позволяют мне получить то, чего я хочу?» В тот же момент она приняла решение: «Когда-нибудь у меня всё это будет!»
Другие детские столкновения Алисы с матерью зачастую были вызваны ее нежеланием играть с другими детьми и делать то, что делают они. Однажды, войдя в детскую комнату и обнаружив, что пол усеян игрушками, Анна Борисовна объявила Алисе, которой было около пяти лет, и двухлетней Наташе, что им надо сделать выбор: оставить себе игрушки, с которыми они хотели бы играть в настоящий момент, а другие передать ей на хранение – и получить их через год в обмен. Наташа выбрала те игрушки, которые ей нравились больше всего; Алиса же отдала матери свои любимые игрушки, представляя, какое удовольствие получит от них спустя год (вспоминая об этом событии через 50 лет, она в подробностях описала механическую заводную курочку, отданную матери). По прошествии года Алиса попросила мать вернуть ей игрушки, а та со смехом ответила, что отдала их в приют, поскольку если бы дочери действительно нуждались в этих игрушках, то никогда не отказались бы от них. Возможно, это была первая встреча Айн Рэнд с альтруизмом и благотворительностью – врагами, с которыми она будет бороться всю жизнь.
Сама Анна Борисовна считала свою старшую дочь «трудным ребенком». Впрочем, она действительно была такой. Алиса редко с кем-то играла и терпеть не могла физические нагрузки. «Двигайся, Алиса, двигайся!» – раздраженно кричала ей мать. Когда маленькой Алисе купили дорогой спортивный снаряд, она отказалась даже подойти к нему. Эта нелюбовь к спорту (в отличие от интеллектуальных нагрузок) сохранится у нее до конца жизни. Мать не понимала и не одобряла, что Алиса с энтузиазмом принимала некоторые детские песни и картинки – и резко отклоняла другие. «Мне она (мать. – Л. Н., М. К.) очень не нравилась, – вспоминала писательница много лет спустя. – Мы действительно не ладили. Она была моей полной противоположностью; так мне казалось и в детстве, и сейчас… Наши конфликты в детстве состояли в том, что я была необщительной, я была недостаточно заинтересована другими детьми, я не играла с ними, у меня не было подружек».
Но так ли уж права Айн Рэнд, столь резко отзываясь о матери и выставляя свои отношения с ней в виде некоего перманентного конфликта? Анна Борисовна до приезда бельгийской гувернантки учила дочерей читать и писать по-французски; именно она выписывала иностранные журналы, в том числе детские, которые так сильно повлияли на Алису, когда та начала сочинять свои собственные ранние истории. Не чужда была Анна Борисовна и идеям индивидуализма, столь сильно занимавшим ее старшую дочь. К примеру, в письмах 1930-х годов она заявляла: «Каждый человек является архитектором своей судьбы». Анне Борисовне нравилась идея «американской мечты»; она так хотела посетить США, что даже дала своим домашним котам клички Лос-Анджелес[35] и Миссури[36].
Анна Борисовна всегда гордилась умственными способностями своей старшей дочурки и часто демонстрировала ее сообразительность гостям. Это, кстати, нравилось самой Алисе, любившей находиться в компании взрослых, которым всегда можно задать вопросы. Увидев дома нового человека, маленькая Алиса всегда серьезно вопрошала: «А он умный?» Остальные качества – доброта, благородство, красота, богатство – интересовали ее гораздо меньше.
Сестра Нора утверждала, что между Алисой и матерью не было серьезных конфликтов, а сама старшая дочь являлась любимым ребенком в семье. Правда, сама Нора также писала о матери как о «домашнем тиране», которого она боялась даже после замужества[37].
Словом, можно констатировать, что, с одной стороны, Анна Борисовна была авторитарна и нетерпима, считала свое мнение истиной в конечной инстанции, а себя – главной в доме. С другой стороны, она была прекрасно образованна и умна, что, в свою очередь, помогло ей вырастить трех умных и всесторонне образованных дочерей, одна из которых – конечно, не без ее участия – стала всемирно известным писателем и идеологическим вдохновителем новаторского течения в философии. Нет также никаких сомнений в том, что в своих поздних воспоминаниях Айн Рэнд серьезно преувеличивала степень антагонизма между ней и матерью, выдавая мелкие конфликты, случающиеся в каждой семье, за серьезную и глубокую вражду, которой попросту не было. Доказательством тому служат, к примеру, сотни нежных и прочувствованных писем, которые Анна Борисовна слала дочери после ее эмиграции в Америку, на которые та отправляла сотни ответов[38].
Студийная фотография 1910 года запечатлела облик Алисы – очаровательного ребенка с длинными, слегка вьющимися волосами, огромными умными глазами, в белом платьице с оборками. Рядом стоит вторая маленькая очаровашка, как две капли воды похожая на Алису, только поменьше, – ее трехлетняя сестра Наташа. Хотя черно-белое фото не позволяет нам определить цвет глаз Алисы, но из поздних анкет мы знаем, что они были карие[39]. А вот другое семейное фото: двухлетняя Алиса сидит на коленях у отца.
По словам самой писательницы, ее первые воспоминания относятся примерно к возрасту двух с половиной лет, то есть к лету 1907 года. Она с отцом сидела у окна и смотрела вниз на первые в России электрические трамваи. Зиновий Захарович объяснил маленькой Алисе, как работают трамваи, – и ей было приятно, что она смогла понять его объяснения.
Нет сомнений, что писательница романтизировала данный эпизод своей биографии. Первый петербургский электрический трамвай в торжественной обстановке отправился в свой первый рейс по маршруту Главный штаб – 8-я линия Васильевского острова 16 сентября 1907 года, то есть действительно в то время, когда Алисе было чуть больше двух с половиной лет. Однако этот трамвай не ходил по Московскому проспекту, на котором в то время жила семья Розенбаум. Скорее всего, она могла видеть трамвай несколько позднее, уже на Невском проспекте, в четыре-пять лет.
И тут особенно важно отметить, что первая трамвайная линия Санкт-Петербурга была построена американской компанией «Вестингауз электрик» (Westinghouse Electric). Такие предзнаменования будущей судьбы Айн Рэнд, выражающиеся в безмолвном отчаянном восхищении всем американским, будут и далее пронизывать ее российскую и советскую
