Читаем без скачивания Обнаженная дважды - Элизабет Питерс

— А теперь, когда эта проклятая IRS прекратила подсчет среднего дохода, писатель, голодавший и ходивший с высовывающимися из разодранных туфель пальцами в течение десяти лет во время работы над книгой, должен платить налоги с суммы, как если бы он получил весь доход за один год. Гигантский аванс за книгу в бумажной обложке создает еще более обманчивое впечатление; половина денег принадлежит издателю, выпускающему роман в твердой обложке, а другая половина уходит на оплату долгов автора. Эта сделка, если она состоится, абсолютно отличается от обычной. Я получу не весь задаток целиком, а только десять, пятнадцать, двадцать пять процентов, в зависимости от того, сколько удастся урвать у Стокса. Наследникам достается остальное. Десять процентов от миллиона составят вшивую сотню долларов. И эту сумму предстоит вытягивать в течение двух или трех лет. Я знаю мусорщика, который зарабатывает больше.

Свирепо нахмурившись, она впилась в свою английскую булочку. Крис промолчал. Он хорошо знал свою клиентку, чтобы предполагать, что она отказалась от этой идеи.

— Таков наихудший из возможных сценариев, — подвела черту Жаклин. — Общий тираж проданных книг как в жесткой, так и в мягкой обложке должен превысить миллион экземпляров. Затем еще права на съемки фильма, зарубежные продажи, надо также не забыть про тот эффект, который она окажет на остальные мои книги, включая те, которые я еще только собираюсь написать. В долговременной перспективе я получу от этой книги больше, чем смогу сделать это другим путем. Но я хочу ее написать не по этой причине.

Крис не поинтересовался у нее, что же это за причина. Он подозревал, что Жаклин не знает этого и сама.

— Лучше проконсультироваться с адвокатом, — посоветовал он.

— Я собираюсь это сделать. — Жаклин засунула последний кусок булочки в рот, прожевала и проглотила, а затем нанесла удар: — Стокс звонил мне этим утром. Я вхожу в список предварительно отобранных кандидатов.

— А сколько их вообще?

— Пять человек, включая меня. Это немного сужает круг, не так ли?

— Гм-м-м. — Крис забыл свои опасения из-за профессионального любопытства. — Кто же остальные?

— Малыш Бутс играет в застенчивость. Он говорит, что неэтично с его стороны сообщить мне об этом.

Суровое выражение лица Криса немного просветлело.

— Это значит, что Бутс не сказал и другим претендентам. Хоть раз он выказал здравый смысл. Если Брюнгильда одна из отобранных…

— Она не может застрелить других кандидатов, если не узнает, кто они такие, — усмехнулась Жаклин. — Попытайся разузнать что-нибудь через свои тайные каналы, а?

— В таком случае ты сможешь застрелить остальных? — Крис не смеялся. — Я попробую. А что дальше?

— Со всеми нами должны будут побеседовать наследники. Моя очередь через неделю.

— Так скоро? Что за странная, почти неприличная спешка в таком деле?

— Я бы не назвала ее неприличной, но странной — это уж точно. Не одной мне позарез нужны деньги.

— Прошло семь лет, — размышлял Крис. — Завещание Катлин не могло обрести законную силу, пока она официально не признана мертвой. Если ее имущество и доходы от него были связаны все эти годы… Сводный брат Катлин слывет человеком с весьма дорогостоящими привычками. Он был ее деловым менеджером, я полагаю.

— Да, он им был. И похоже, что с его мнением считаются. У меня сложилось впечатление, что остальные наследники полагаются на его решения.

— Он приедет сюда, чтобы поговорить с тобой?

— Нет, я поеду туда — в Пайн-Гроув, в сельскую глушь Аппалачей, где, без сомнения, вьется жимолость.

— Возьми с собой газовый баллончик, — сухо сказал Крис.

— Я видела фотографии мистера Сен-Джона Дарси. Если возникнет необходимость, я с легкостью смогу убежать от него.

— Итак, ты не хочешь переменить свое решение?

— Не вижу для этого никаких причин. Не беспокойся, дорогой, я переживу все это, и моя, находящаяся под вопросом девственность, как физическая, так и литературная, останется нетронутой.

— Надеюсь. — Крис не мог терпеть дальше. Он потянулся через стол и стер ярко-красное пятно с подбородка Жаклин. Обычно он не отличался суеверием.

ГЛАВА 3

«Мой мальчик оставил меня ради другой, / И я вернулась в объятия всегда любящего меня брата, / Он и я пали низко в грехе, / Мы будем в аду вечность».

Песня закончилась печальными завываниями гитарных аккордов.

— Это был Джой Джексон с группой «Сыновья земли», — объявил конферансье. — А сейчас Блейк с песней «Жратва для скота и свиньи».

Жаклин потянулась к банке с содовой, брошенной на соседнее сиденье в машине. Прежде она никогда не слышала этого музыкального шедевра, но это не остановило ее, и она тянула песню вместе с Джоем и «Сынками». Мотив был настолько банальным, что трудно было ошибиться, насвистывая его, а слова были ее собственные. Жаклин любила петь. Она всегда искренне недоумевала, почему ей не давали щебетать на публике.

Дорога извивалась по холмистой местности, окрашенной мягкими акварельными красками весны. Деревья вздымали вверх бледные зеленовато-желтые ветви или были все в розовом цвету. Полосы нефритовых побегов волнами бежали по темно-коричневым полям. Быстрые прозрачные ручьи текли по покрытым мхом скалам, по поросшим елью горам, окружающим долину. Цвет склонов светлел, изменяясь от темно-зеленого до изумрудного по мере того, как солнце поднималось все выше и выше.

Из груди Жаклин вырвался глубокий вздох удовлетворения. Она уже провела в дороге два дня. Это было именно то, в чем она нуждалась, — затишье между штормами, время, отделяющее борьбу, которая осталась позади, от битвы, ожидающей ее впереди. Первое утро выдалось утомительным. Ей пришлось пробиваться через смог и транспортные заторы, забившие городские артерии Восточного побережья, но к полудню она уже мчалась на своей машине по загородным дорогам Западной Пенсильвании, а ее душа парила от блаженства. Жаклин время от времени делала остановки — на рынках, где фермеры торговали плодами своих трудов, у гаражей с выставленными на продажу автомобилями, у антикварных магазинчиков. Когда же она решила переночевать в мотеле рядом с городком Турмонт, штат Мэриленд, трудно было сказать, что принесло ей больше удовольствия: тарелка, полная домашней лапши, сельская ветчина с сыром, с которой она собиралась расправиться в кровати, смотря какую-нибудь абсолютно лишенную смысла передачу по ТВ, или тот факт, что никто из живущих под солнцем не знал, где она находится. Жаклин взяла несколько брошюр, лежащих на столе, и, прежде чем отойти ко сну, отметила про себя еще один антикварный магазин, расположенный в нескольких милях от мотеля.

Теперь, продолжая двигаться на юго-запад, она самодовольно взирала на покупки, заполнившие багажник и завалившие заднее сиденье, — безделушку из прессованного стекла, изображавшую ярко-красные ягоды с покрывающими их зелеными листочками, связанный крючком коврик (только слегка побитый молью), хранивший на себе образ двух красных цыплят и пурпурного петуха, и оригинальную картину маслом, сработанную под «примитив», изображающую сильную грозу безлунной ночью в местности, которую невозможно было определить.

Жаклин долгие годы жила на Западе до того, как предложение занять вакантное место в университетской библиотеке в Небраске дало ей шанс возвратиться к своим средневосточным «корням». Это была ошибка; некоторые люди в состоянии вернуться домой, но Жаклин не принадлежала к этой категории. Неожиданный успех ее первой книги позволил ей бросить работу и переехать в Манхэттен с целью «помочь» своему издателю и агенту. (Крис и раздраженный редактор могли бы подобрать и другое слово.)

Сначала Жаклин наслаждалась каждой минутой новой жизни. Она пересмотрела все шоу на Бродвее, подралась с одной или двумя бандитскими рожами, нацелившимися было на ее верную сумочку, съела огромное количество экзотических продуктов, что вряд ли пошло ей на пользу, и вращалась в обществе богатых, знаменитых и интеллектуальных людей. Но за последний месяц она начала осознавать, что Нью-Йорк больше не является той сценой, на которой она хочет разыгрывать пьесу своей жизни. Одежда становилась для Жаклин тесной, то же творилось с ее разумом. Он утрачивал живость восприятия, внимание концентрировалось все более и более избирательно на слухах, бродивших в этом, кажущемся абсолютно фальшивым, очень маленьком мире. К чему она стремилась, так это к пустынным, безжизненным полям, если не считать иногда встречающихся на них живописных стад коров, прозрачному чистому небу, тихим спокойным горам. И конечно, все это неподалеку от аэропорта, на случай, если ее издателю понадобится срочная помощь.

Жаклин решила, что на обратном пути проведет небольшую разведку насчет свободного жилья. Хорошо бы найти выстроенный до гражданской войны дом с участком в несколько сотен акров, с каминами в каждой комнате, двойными окнами из настоящего стекла… или что-то элегантное в викторианском стиле. Огромные веранды, украшения, пара башенок на крыше, с которых открывается вид на окрестности. Не должна быть очень дорогой установка центрального аэрокондиционирования и современной кухни и…