Читаем без скачивания Круг - Матс Страндберг

Автобус последний раз поворачивает и так резко останавливается, что Анна-Карин чуть не падает. Внутри у нее пробегает противный холодок: сейчас она растянется посреди прохода, и все станут над ней смеяться. Но, слава богу, ей удается удержаться на ногах. Двери открываются, и Анна-Карин быстро спускается по ступенькам.

Автобус уезжает. Анна-Карин переводит дыхание, видит пасущихся коров и только тут наконец начинает дышать свободно и легко.

Щебень хрустит под ногами, когда она идет к дому. Проходя мимо луга, она подходит к одной из больших кареглазых коров и здоровается.

— Здравствуй, красавица моя, — говорит она. Так всегда говорит ее дедушка.

Она протягивает руку, и корова лижет ее своим большим языком. Вокруг них жужжат мухи. Здесь пахнет навозом, и она любит этот запах.

Дома Анна-Карин совсем другой человек. Ее спина выпрямляется, она не боится вспотеть. Не думает о том, виден ли у нее двойной подбородок и трясутся ли сиськи под футболкой.

Она подходит к хутору. Два красновато-коричневых деревянных дома — в один и в два этажа — стоят под прямым углом друг к другу. Немного поодаль находится коровник и несколько мелких построек.

Анна-Карин идет к двухэтажному дому, открывает незапертую входную дверь. Снимает ботинки, достает из кармана Пеппара. Он спит, но начинает ворочаться, когда она осторожно кладет его в коридоре в корзину, застеленную обрывком старого тканого половика.

Из гостиной раздаются взрывы громкого смеха. Заглянув внутрь, Анна-Карин видит лежащую на диване маму. Она крепко спит, приоткрыв рот. На экране телевизора показывают американскую гостиную. Может, взять пульт и убавить звук? Нет, мама может проснуться, и тогда не миновать выговора.

Вместо этого Анна-Карин крадется на кухню, достает из холодильника коробку с круглыми шоколадными пирожными и пакет с белыми булочками из хлебницы на столе. Она вынимает сердцевину из четырех булочек, кладет внутрь каждой шоколадный шарик и сильно сплющивает булочку, так что все слипается в единое целое. Она ест булочки, стоя, запивая их большими глотками молока. Вскоре наступает приятное, чуть сонное чувство сытости.

Анна-Карин выглядывает в окно кухни и смотрит на дом дедушки. Видит его сгорбленный профиль, машет рукой. Дед замечает ее и знаками приглашает зайти. Анна-Карин охотно покидает свой дом, где на экране телевизора истерически смеются актеры.

Сразу за входной дверью в дедушкином доме находится крошечная прихожая, где висит один из его рабочих комбинезонов. Слева виднеется кухня. Там у дверей стоит деревянный угловой диванчик серо-голубого цвета. Когда дедушку навещают друзья, они обычно сидят на этом диванчике и ждут, пока их позовут к столу — пить кофе. Сейчас здесь сидит сам дедушка, глядя в окно и прихлебывая горячий черный кофе.

Анна-Карин не любит кофе, но ей нравится его запах. В маленьком доме дедушки всегда пахнет кофе, древесной стружкой и коровами. Сегодня пахнет еще и свежевыглаженным бельем. Корзина с аккуратно сложенной одеждой стоит поодаль у двери в спальню.

— Здравствуй, внученька, — говорит дедушка.

— Привет, — отвечает Анна-Карин и садится за стол.

На дедушке фланелевая рабочая рубашка в красно-зеленую клетку и вельветовые брюки. Комбинезон он всегда снимает, прежде чем входит в дом — чтобы ничего не запачкать.

Дедушка внимательно смотрит на девочку.

— Занятия уже закончились?

— Нас пораньше отпустили сегодня.

— Да?

Дедушка как будто ждет, что она расскажет обо всем подробно, но у Анны-Карин перехватывает горло. Она не хочет говорить об Элиасе, не хочет даже думать о нем.

Вдруг ей хочется снова стать маленькой. Когда она падала и ушибалась, то всегда бежала к дедушке. И сейчас ей тоже хочется забраться к нему на колени. Тогда она, может, осмелится заплакать, выпустить наружу то, что давит грудь, мешает дышать. Анна-Карин не плакала по-настоящему, наверно, лет с двенадцати. Слишком много было поводов для слез. И вот сейчас на пути у слез как будто лег каменный жернов.

— Мама выходила сегодня? — спрашивает Анна-Карин.

— Она, наверно, неважно себя чувствует.

— С постели она, во всяком случае, встала, — говорит Анна-Карин, чувствуя, как в ней закипает гнев.

— Ей трудно приходится.

Анна-Карин жалеет, что подняла эту тему. Формально хозяйкой хутора является мама, но на самом деле всю тяжелую работу до сих пор делает дедушка. Бывают дни, когда мама сваливает на дедушку вообще все дела. Но он никогда не критикует свою дочь, ни единым словом.

Иногда Анна-Карин начинает переживать, что так сильно злится на маму. Она понимает: у мамы депрессия, мама никогда не хотела заниматься фермой, но так сложилась жизнь. И все-таки зачем без конца жаловаться! Послушать ее — она самая обиженная, самая невезучая, самая несчастная в мире. И так было всегда, сколько Анна-Карин себя помнит.

Анна-Карин смотрит на дедушку, а тот глядит в окно. Он может сидеть так часами. «Что он хочет там увидеть?» — часто спрашивает она себя.

Весной дедушке исполнилось семьдесят семь. За этот год он по-настоящему постарел. Анна-Карин не хочет думать о том, что случится, когда его не станет.

Ванесса раскладывает полотенце на траве перед домом Юнте. На полотенце застиранные узоры из коричневых и желтых цветов, и оно кажется не вполне чистым. Ну и ладно. Ей хочется лечь и забыть обо всем. Но не пачкать же одежду травой.

Она бросает взгляд на красный двухэтажный дом, который тоже выглядит застиранным. Краска поблекла и облупилась. Когда внутри дома кто-то ходит, оконные стекла дребезжат. Сквозь окно в гостиной виднеется огромный телевизор, на экране мечутся взрывы, и на их фоне — четкие силуэты Вилле, Юнте и Лаки.

Ванесса ложится, задирает майку до лифчика и подставляет живот солнцу.

Вилле был в плохом настроении, когда встретил ее у школы.

— Я тебе не такси, — сказал он.

— Ну и пожалуйста, — фыркнула она, распахнув на полном ходу дверь.

Вилле резко затормозил, так что задняя машина чуть не врезалась в них. Ванесса посмотрела на Вилле и поняла, что сейчас с ним шутки плохи.

— Закрой дверь, — тихо сказал он.

Ванесса закрыла.

— Старпер!

Это задело его. Вилле двадцать один, и Ванесса знает, что он стесняется их разницы в возрасте.

Когда они стали встречаться, ей только-только исполнилось пятнадцать. К тому моменту она уже была наслышана о Вилле. Ванесса сразу почувствовала в нем родственную душу. Он тоже хотел взять от жизни максимум. Сильные чувства. Серьезные испытания. Ванесса думала, что их ждут сплошные приключения.

И вот она лежит на травке, а он играет в приставку со своими чокнутыми приятелями.

Но он по-прежнему самый красивый парень из всех, кого она знает. И целуется так, как ей нравится.

Ванесса раздраженно отмахнулась от надоедливой мухи. Солнце припекает, но первые осенние холода уже напоминают о себе. На горизонте начали собираться большие облака.

— Ванесса? — слышит она голос Вилле.

Ванесса поднимает руку и машет.

— Несса? — опять слышит она Вилле.

— Да! — кричит она в ответ. — Чего тебе?

Ответа нет. Она приподнимается на полотенце.

Вилле стоит у открытого окна, уставившись на нее.

Нет. Он смотрит сквозь меня, думает Ванесса. Опять.

— Вилле! — кричит она, поддавшись внезапной панике.

Ноль реакции. Вилле вытягивает шею, осматривая окрестности.

— Да где же ты?

— Я тут! — орет Ванесса, размахивая руками.

Но он не видит ее и не слышит. Она подхватывает полотенце и машет им в воздухе, но он не обращает на нее внимания, и она раздраженно отбрасывает полотенце в сторону.

Вилле пошатнулся и чуть не упал. В буквальном смысле слова.

При этом он не сводил глаз с полотенца, брошенного на траву.

— Эй, смотри!

— Чего там? — сонно спрашивает Юнте, подходя к окну.

Лаки пытается протиснуться между ними.

— Полотенце, — говорит Вилле. — Оно вдруг появилось на траве. Клянусь. Его там раньше не было.

Юнте и Лаки таращатся на него, потом на полотенце и снова на Вилле. Потом разражаются хохотом.

— Вилле, блин, у тебя глюки! — покатывается Лаки.

Юнте что-то говорит и с треском закрывает окно.

Ванесса стоит в лучах солнца. Она четко видит перед собой свои руки. Загорелые ноги. Но чего-то не хватает. Что-то не так.

Она чуть не плачет, когда вдруг понимает, в чем дело.

На траве нет ее тени.

Сладковатый запах ударяет ей в нос, когда она проскальзывает в дом. Вилле сидит в кресле и, пялясь в телевизор, курит травку. Солнце светит сзади, превращая его светлые волосы в подобие ореола. Сердце Ванессы делает пируэт, как будто удивляясь, что видит Вилли.

Она хочет подойти и прикоснуться к нему, но не осмеливается. То странное, что происходит с ней, должно остаться тайной, пока она не выяснит, что это.