"Замумачу!" - со злостью подумал Фухе, ощупывая большую шишку на затылке.
- Облом, в натуре, но прийдется и ее тоже кончить, - узнал комиссар голос магараджи. - Слишком много знает.
- Я понял, господин.
- И хорошо, что усек. В час клиенты приваливают. Все должно быть чики-чики.
- Яволь! - ответил Мумак Сингх почему-то по-немецки.
По коридору затопали удаляющиеся шаги, и все смолкло.
Фухе с трудом сел и огляделся по сторонам. Он находился в крохотной сырой камере без окон; под потолком горела в полнакала засиженная мухами лампочка без абажура. Дверь была окована толстыми листами железа и, как тут же убедился комиссар, заперта.
"Ну почему они никогда не забывают запереть дверь?" - с тоской подумал Фухе. Он исследовал содержимое своих карманов и убедился, что и пресс-папье, и "Магнум" бесследно исчезли. На сигареты и спички бандиты, правда, не позарились, и Фухе тут же закурил. Тут комиссар догадался посмотреть на уцелевшие часы. Было около половины одиннадцатого вечера. Времени оставалось совсем мало.
Не успел Фухе докурить сигарету, как в коридоре снова послышались шаги, и в двери открылось маленькое зарешетченное окошечко.
- Ну что, господин комиссар, очнулись? - в окошке появилось расплывшееся в довольной ухмылке лицо Мумак Сингха.
- Это ты меня треснул? - поинтересовался в ответ Фухе.
- Разумеется! - еще больше расплылся в улыбке Мумак Сингх.
- Неплохо, - оценил комиссар. - Но слабовато. После моих ударов обычно не выживают. И ты не выживешь.
Мумак Сингх весь затрясся от смеха, но тут же взвыл, схватившись за левый глаз, в который угодил метко пущенный комиссаром окурок "Синей птицы".
- Первый раз сижу в вашей тюрьме, - сообщил Фухе. - Но должен заметить, что окошки в дверях у вас хреновые: решетка слишком крупная. Ты сам только что убедился.
- Спасибо, что подсказали, - ехидно ответил Мумак Сингх, обнаруживший, что глаз его, как ни странно, цел. - Только вам это уже без разницы. Сегодня у Кали будет в два раза больше пищи, чем обычно.
Фухе невольно вздрогнул, но постарался не показать, насколько его заинтересовали слова Мумака.
- Ага, дрожишь! - по-своему истолковал тюремщик движение комиссара. Ты будешь дрожать еще не так, когда тебя введут в зал Посвященных. Магараджа, этот жалкий торговец наркотиками, приказал просто убить тебя и его дочь - но мы поступим лучше. Сегодня - ночь Кали. Скоро, скоро наша богиня вновь вкусит жертвенной крови - и благодать снизойдет на верных сыновей и дочерей Кали!
Но сначала ты у меня съешь этот "бычок".
Мумак Сингх подобрал с пола угодивший ему в глаз окурок и начал звенеть ключами в поисках нужного. Но тут, видимо, какая-то мысль пришла в голову тюремщику, и он на мгновение застыл.
- Что, испугался? - подзадорил его Фухе.
- А пусть даже и испугался, - неожиданно легко согласился Мумак Сингх. - Я понял, чего ты хотел! Чтобы я разозлился и открыл дверь - вот тут-то ты бы на меня и бросился. Да, у тебя был шанс. Но теперь его нет! Я не клюну на эту удочку! Все равно меньше, чем через полтора часа, ты отправишься на встречу с Кали.
Тут Мумак Сингха неожиданно заинтересовал окурок Фухе, который он все еще брезгливо держал двумя пальцами. Тюремщик осторожно поднес окурок к своему толстому носу, шумно втянул ноздрями воздух...
- Э-э-э, да вы еще и наркоман, комиссар! - снова расплылся в улыбке служитель Кали. - Попросту говоря, торчок! Не ожидал, вот уж от кого - от кого, а от вас не ожидал. О, да у вас еще есть! - Фухе как раз извлек из кармана пачку "Синей птицы".
- А может, и мне дадите сигаретку? - вдруг перешел на заискивающе-просительный тон Мумак Сингх. - А я тогда вас совсем не больно зарежу!
- А может, выпустишь? - без особой надежды осведомился Фухе.
- Ну что вы, комиссар, как можно?! Всего за одну сигаретку с гашишем... Нет, не пойдет!
- Ладно, на, травись, - сдался Фухе, передавая через решетку Мумаку сигарету. - Только чтоб не больно резал!
- Да что вы, комиссар, - заулыбался Мумак, закуривая. - Вы даже не заметите ничего! Раз - и перед вами уже Кали.
- Ладно, там видно будет, - мрачно пробормотал комиссар, прикуривая в свою очередь.
- Правильно, правильно, покурите, комиссар, да побольше, - захихикал Мумак Сингх. - Тогда и вообще ничего не почувствуете! Ну ладно, пора мне, а то главная жрица ждать не любит. До скорого, комиссар! - и по коридору забухали удаляющиеся шаги.
Фухе остался один. Докурив одну сигарету, он, немного поразмыслив, последовал совету своего тюремщика и достал следующую.
Из камеры Фухе в совершенно бессознательном состоянии вынесли Мумак Сингх и Рамакришна. Комиссар лишь вяло шевелился и бормотал что-то невразумительное, вроде: "Мама мыла Раму, мама мыла Кришну, Кришна в харю Раме, Рама в харю Кришне!.." Это было отнюдь неудивительно, потому что явившиеся за Фухе тюремщики насчитали на полу его камеры более десятка окурков, а в самой камере стоял характерный запах гашиша, смешанный с запахом табака "Синяя птица".
- Ну вот, и вязать не надо, - заключил пребывавший в благодушном настроении после выкуренной сигареты с гашишем Мумак Сингх.
- Зато тащить всю дорогу прийдется, - мрачно возразил Рамакришна, которому гашиша не досталось.
- Харя Кришны! - подал голос Фухе. - Ну и харя!..
Комиссара действительно пришлось нести почти всю дорогу, поскольку на ногах он стоял плохо, а идти отказывался наотрез. Тем не менее, без четверти двенадцать Фухе был доставлен в храм и на веревке спущен в потайной жертвенный зал.
Рабиндрагурия - на удивление стройная черноволосая девушка с широко распахнутыми от ужаса глазами - была уже здесь. Она не была связана - в зале находилось десятка два крепких полуголых мужчин, и бежать девушке было совершенно некуда. Когда из люка в потолке выпал Фухе, принцесса невольно вскрикнула.
- Господин комиссар?! Что они с вами сделали?! Накачали наркотиками?! Изверги! Палачи! Теперь мы погибли!
(Рабиндрагурия узнала великого комиссара по фотографиям, которые давно собирала.)
- Я сам-м-м н-н-накачалс-с-ся! - с трудом выговорил Фухе и вновь отключился.
Тут глухо застучали барабаны, выбивая какой-то первобытно-жуткий, засасывающий ритм, участники обряда расселись по своим местам и затянули загробными голосами:
Кали-и-и, Кали-ма-а,
Кали-и-и, Кали-ма-а!..
- Калин-ка-а, малин-ка-а, - попытался Фухе включиться в общий хор, но комиссар все время сбивался с такта и потому вскоре бросил это занятие.
- Кого первого кончать сегодня будем? - спросил один из хористов у другого, очевидно, более осведомленного, не прекращая при этом петь.
- Мужика, - авторитетно заявил другой приверженец Кали, также не переставая петь. - Который комиссар. Он тут тугов искал, это нас то есть, а заодно наркотики. Нашел, однако. И нас, и наркотики - вишь, как обдолбился!
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
