Читаем без скачивания Дьявол ночи - Александр Dьюк

достоверной и конкретной информацией я не располагаю. Магистра Финстера и три тела неизвестных обнаружили рано утром. После чего вызвали меня, поскольку я являюсь единственным представителем Ложи в Шамсите. С официальными полномочиями, разумеется. Несмотря на недоверие султанских властей к Ложе, следствие сочло совместные действия вынужденной мерой для успешного раскрытия совершенных преступлений.

— И что же вам удалось установить, магистр? — спросил де Напье окрепшим голосом. Чародейка разогнулась, он с благодарностью кивнул ей, потирая левый висок.

Жозефина отошла в сторону и, аккуратно толкнув бедром ногу тьердемондца, села на край подлокотника массивного кресла, закинув ногу на ногу. Чаяния Томаццо Элуканте оказались напрасными: белья на госпоже де Напье не было.

— Следы магического вмешательства, — отозвался Элуканте, нервно побарабанив по столу и не глядя на голые лодыжки чародейки.

— Убийца был чародеем?

— Магистр Финстер был чародеем, — поправил деканус. — Чародеем шестого круга, исключенным из Ложи в тысяча шестьсот двадцать девятом году по ряду обвинений в многочисленных и тяжких преступлениях против Равновесия, как то…

— Да знаем, что мудень сдриснул из Ложи! — раздраженно перебил его Эндерн.

— Магистр Финстер активно защищался, применяя свое искусство, — как ни в чем не бывало продолжил деканус. — По предварительным подсчетам, перед смертью магистр нанес городу ущерб в размере семисот шестидесяти двух накуд, что в переводе на имперские кроны…

— Сука, не зли меня!

— Однако никаких следов ответного применения арта я не обнаружил.

— Хреново искал, — проворчал Эндерн, садясь на ковре, и сдвинул цилиндр на затылок. — Финстер был артуном. Артуна может завалить только другой артун, а ты мне лечишь, что его не колдун замочил?

— Я вам ничего не лечу, гражданин Эндерн, — холодно возразил Элуканте. — Я лишь передаю факты, которые установил при моих возможностях и осведомленности. А мне известно, что на месте преступления никаких следов магического вмешательства, кроме следов арта магистра Финстера, не обнаружено. Если желаете, можете ознакомиться с копиями протоколов обследования места преступления.

— Это будет не лишним, — кивнул де Напье. — И с самим местом стоит ознакомиться тоже, — взглянул он на Жозефину. Та послушно кивнула, задумчиво тиская тонкую цепочку на шее. — Тела опознали?

— Опознали, — признался Томаццо Элуканте. — Конкретно их личности установить не удалось, но установили их принадлежность к шамситской преступной группировке джиннлейялов под руководством эба Сарина ар Джаббала шайех-Фарима. Только, — деканус помедлил, — они не были нападавшими. Они защищали магистра Финстера.

Гаспар нахмурился, напряженно поджав губы. Рука Жозефины, которой она упиралась в кресло, потянулась к тьердемондцу, но тот жестом остановил ее.

— С чего вы так решили? — переглянувшись с чародейкой, спросил де Напье.

Элуканте помялся, но ответил:

— Из непроверенных и ненадежных источников мне известно, что магистр Финстер вел с Сарином ар Джаббалом общие дела.

— А вы, магистр, не исключаете, что этот… эб избавился от компаньона?

— Видимо, вы очень мало знаете о преступном мире Кабира… магистр, — скупо улыбнулся Элуканте. — И мало знаете о кабирских законах чести и верности. Если эб приказал быть верным кому-то, джиннлейялы будут верны ему так же, как своему эбу. А из ненадежных источников мне известно, что ар Джаббал относился к магистру Финстеру не только как к деловому партнеру, но и как члену своей семьи. Поэтому, я считаю, что «джинны» погибли, защищая магистра от убийцы.

В кабинете воцарилось короткое молчание.

— Когда мы в прошлый раз брали Финстера за яйца, — серьезно и задумчиво проговорил Эндерн, — говнюк положил трех ищеек твоей драной Ложи и ушел, не вспотев. Трех, мать их, артунов! А у тебя тут, сука, всего один конкурент?

— Эндерн, — предостерегающе шикнул де Напье. Жозефина строго наставила палец. Полиморф непонимающе развел руками.

— У меня тут вообще нет конкуренции, гражданин Эндерн, — упрямо игнорируя своеобразие формулировок, отозвался деканус. — У меня есть лишь факты. И свидетель. Свидетель утверждает, что убийца был один.

— Есть свидетель? — оживился тьердемондец.

— Ну, — замялся деканус, ерзая на стуле, — технически есть свидетель. Однако его показания, мягко говоря, противоречивы.

— То есть?

— Свидетель, — Элуканте задумался над формулировками, — был, очень мягко говоря, невменяем. По крайней мере, по информации, предоставленной мне. Лично меня к нему не допустили, сочтя мое присутствие излишним для пользы следствия, — договорил он угрюмо.

— Кто он и где он?

— Насколько мне известно, ландриец. По косвенным свидетельствам, состоял при магистре Финстере, к сожалению, не удалось установить, в какой именно роли. Его нашел утренний патруль гвардейцев-мукарибов неподалеку от места преступления забившимся под чей-то торговый лоток. Собственно, из-за него гвардейцы и прибыли раньше случайных прохожих и пресекли панику. Правда, свидетель был крайне возбужден, напуган, а когда увидел тела убитых, впал в истерику и набросился на гвардейцев. За что был помещен в Тарак-Мутаби — тюрьму-крепость Шамсита. Если верить непроверенным и недостоверным источникам, свидетелем заинтересовались альму-сирий — это…

— Доблестная, честная, справедливая и, сука, неподкупная инквизиция Альджарская, — пояснил за декануса Эндерн, поднимаясь с пола, — которая занимается тооолько кляузой фигой (искаженное лат.causafidei— вопрос веры). А говорят, ничего общего между ландрийцами и хакирами, ну вот прям ваще ничего, сука, нету.

— Ваш сарказм, гражданин Эндерн, неуместен, — надменно произнес Элуканте, с трудом отлипая взглядом от груди Жозефины и следя за полиморфом, вальяжно приближающимся к краю стола. — Альму-сирий заинтересовались им как раз по своему профилю. Говорят, свидетель утверждал, в крайне эмоциональной форме, должен отметить, что за магистром Финстером явился и забрал его душу Исби-Лин…

— Кто? — нахмурился оборотень, сев на край стола. Тощим задом он как бы случайно задел стопку аккуратно сложенных бумаг.

— Дьявол ночи, — пояснил Элуканте, стоически не обращая внимания на разлетающиеся по полу листы. — Городское поверье, с некоторых пор активно обсуждаемое на базарах, в чайных, мечетях и иных людных местах. Говорят, Исби-Лин карает только грешников за их грехи и непочтительное отношение к заветам Альджара. Убивает после полуночи, в час Фат-альваб, Открытых дверей, после чего возвращается в Фара-Азлия, где пытает пойманную душу своей жертвы.

Эндерн издевательски расхохотался.

— Ну, хреново вашему Лесбину будет, ежели нам повстречается, — заявил он, отхлебнув из почти опустевшей бутылки. — Мы-то не его клиенты. Особенно ты, Графиня.

Чародейка со всей невинностью похлопала ресницами и невероятным образом показалась Элуканте распутнее обычного.

— Вы говорили о преступлени ях, — отвлек декануса задумчивый де Напье. — Означает ли это, что Хуго Финстер был не единственной жертвой этого… дьявола?

— Еще минимум двое, — ответил Элуканте. — Именно столько раз ко мне обращались органы следствия и правопорядка Шамсита, помимо случая с магистром Финстером, конечно. И в каждом случае я констатировал магическое вмешательство. Однако до недавнего времени я не видел никакой взаимосвязи между убийствами. В Шамсите только официально проживает свыше ста чародеев-эмигрантов, точное их количество неизвестно никому, — виновато развел он руками. — За пределами Ландрии Ложа не имеет полномочий, а ее Кодекс не действует, чем активно пользуются ренегаты и преступники против Равновесия. Султан охотно принимает их в Кабире и позволяет им относительно свободно жить и, кхм, работать. Но тщательно проверив имеющиеся у меня данные, я выяснил, что убитые были ренегатами Ложи, эмигрировавшими в Кабир после тридцать первого года.

— Их имена, магистр, — потребовал де Напье. Его глаза лихорадочно заблестели.

— Дитер Ашграу и Вернер Зюдвинд, — произнес деканус. — Вернер Зюдвинд был убит у дверей собственного дома, практически не оказав никакого сопротивления, а Дитера Ашграу нашли на ступенях мечети Шари-Альмун. Следы борьбы с применением чар обнаружились в паре кварталов от мечети, из-за чего в городе заговорили, что, если Исби-Лин выбрал себе жертву, скрыться от него невозможно даже в спасительном свете Альджара. Но лично мне это говорит о том, — Элуканте покосился на Эндерна, — что убийца, хоть и убивает по ночам, не нападает тайно. Возможно, убитые были с ним знакомы. А может, это была некая демонстративная казнь. Кабирцы склонны к драматизму и мистификациям.

— Ашграу и Зюдвинд, чем они занимались в Шамсите? — спросил Гаспар после недолго молчания.

— Да как и все эмигранты — вели спокойную частную жизнь, — пожал плечами деканус. — Этела скудна на прирожденных чародеев, поэтому ландрийцы пользуются в Кабире большой популярностью и уважением. Говорят, султан хочет создать свою Ложу, только подчиненную непосредственно ему… Ах да, простите, — вздрогнул Элуканте под недовольным взглядом. — Дитер Ашграу был известным в Белом городе астрологом, его