Читаем без скачивания Пиратские войны - Николай Прокудин

— Я бы с удовольствием, но на сегодня это все!

— Ну и ладно, вот и хорошо! — сразу согласился Серж. — Как говорится, вставайте, граф, вас ждут великие дела, а они делаются только на трезвую голову.

Гийом Маню проснулся и с удивлением обнаружил, что в лагере он один. Француз взобрался на вышку, посмотрел во все стороны, но не обнаружил россиян. Юнга заволновался: где его приятели? Почему, уходя, не разбудили? Не случилось ли чего? Вдруг напали дикари? А он с собой взял лишь шпагу! Нужно вернуться к лодке за оружием и вещами. Гийом, осторожно ступая по узкой тропке, почти невидимой в густых зарослях, упорно продирался к берегу моря. Больше всего он боялся наступить на какую-нибудь ядовитую змею, лежащую в траве. Колючки цеплялись за одежду и царапали кожу парня, ветки били по лицу, москиты забивались в нос, глаза и рот. Какой-то паук перетянул между кустами широкую паутину, и она спутала ему лицо. Ощущение мерзкое! Юнга быстро сорвал с лица эту гадость, опасаясь, что паук обладает суровым характером и вполне может быть ядовитым. Казалось, опасности поджидают его повсюду!

Бдительность и настороженность его спасла. Юноше несказанно повезло. Когда он уже почти поставил ногу в рассыпанную листву, то почувствовал что-то неладное и инстинктивно отпрянул, завалившись на спину. Там, где его нога только что ткнула сухую растительность, земля вдруг разверзлась, и образовалась довольно глубокая яма. Это была ловушка. На дне ямы торчали ряды заостренных кольев. Гийом понял, что он был на волосок от смерти.

— Уф! — выдохнул юнга и вытер мгновенно выступивший на лбу холодный пот.

Юноша задрожал, земля под ногами закачалась, а деревья вокруг словно завертелись в хороводе. Маню от испуга присел на бугорок, который оказался затаившимся животным, напоминающим не то дикобраза, не то большого ежа. Этот бугорок вдруг больно кольнул его мягкое место, и колючий зверек, недовольно урча и фыркая, скрылся в высокой траве. От боли юнга подпрыгнул на месте, потер раненую ягодицу и отважно продолжил свой путь. Чтобы избежать новых ловушек, он подобрал длинную сухую ветку и стал постукивать ею перед собой, как это делают слепые.

Продвигаясь таким способом, юноша наткнулся еще на одну коварно устроенную ловушку, успешно обогнул ее и снова устремился к заветной цели. По его расчетам, лодка была где-то совсем рядом. Деревья наконец расступились, вдалеке показались голубовато-зеленые воды океана. И в этот момент у него за спиной послышались чьи-то торопливые шаги. Это спешили хозяин острова и русский друг Сергей, или Серж, как предпочитал его назвать француз. Старик-островитянин, шумно дыша, сразу принялся ругаться.

— Ой, как ты меня напугал, юноша! Хлопчик, а если бы ты свалился в одну из ям в этих зарослях? Это же верная смерть! Кто тебя будет хоронить? Я или король французский?

Опьяневший Сергей хотел было встрять с рассказом об установлении республиканского правления во Франции, о штурме Бастилии, но вовремя удержался. Кто ему поверит? Тем более что этому ротмистру явно наплевать на чужие революции. У него на острове свои заботы.

— Я случайно заметил западню, чуть не вляпался, — пробормотал Гийом. — Провидение меня спасло, молод я еще, чтоб умереть.

— А почему ушел из укрепленного лагеря? — с подозрением всматриваясь в лицо чужака, спросил старый отшельник.

Конечно, Степанов был далеко не юноша, но у Сергея не поворачивался язык назвать стариком этого красивого, статного мужчину, пусть и седого как лунь, хотя возраст позволял это сделать. Его бы отмыть, побрить и подстричь — и готов свежий кавалер.

— Я проснулся — никого нет! Испугался дикарей…

— Эх! Кабы дикари сейчас шастали по острову, то ни тебе, ни нам несдобровать! Обычно я каждый день несколько раз осматриваю окрестности с вышки. Вчера пили, сегодня опохмелялись, вот я про бдительность и забыл. Возвращаемся мы с графом в лагерь, а тебя и след простыл. Прикинул я, то ли сам ты ушел из крепости, то ли дикари наведались и тебя выкрали? Вижу следы на тропе, а ведь на ней ловушки! Побежали мы тебя искать, думали, что ты, хлопчик, на кольях висишь, как мясо на вертеле, ан нет! Счастливчик! В рубашке, видно, родился.

— Я за оружием и вещами к лодке пошел, — объяснил француз свое отсутствие.

— Ага! — почесал густую шевелюру Степанов. — И какое у вас имеется холодное и огнестрельное оружие, голуби мои? Какое имущество успели прихватить с собой в странствие?

— Почти ничего нет. Знал бы, где упадешь, так соломки бы подстелил, — с досадой махнул рукой Сергей. — Какое имущество может быть у потерпевших крушение? Так, самая малость.

За разговором на смешанном русско-французском языке они вышли к побережью. Гийом проворно забрался в тримаран и принялся кидать на песок жалкие пожитки. Жалкие для XVIII века, но если выставить их на любой современный аукцион, то они стоили бы целое состояние. Взять, к примеру, те же французские шпаги и клинки — это же настоящие раритеты! Ножны с дорогой инкрустацией, эфес одной сабли украшен топазами и рубинами, по гарде шпаги выполнена надпись из вкраплений мелких бриллиантов. На рукоятке и ножнах кортика отливали зеленью крупные изумруды, перевязь его сделана из золотой цепочки, даже пистолеты украшены алмазами, все вещи словно похищены из музея. Они обильно, без экономии покрыты золотом и драгоценными камнями, на изделиях выбиты клейма известных оружейных мастеров.

Сергей провел мысленно опись драгоценных раритетов. Среди них две сабли, две шпаги, два кортика, рапира, четыре пистолета. Еще было боевое оружие попроще, без излишеств: солдатский мушкет, пара пистолетов, два клинка. Внезапно юнга вынул из сумки пояс, перевязь и табакерку. Он не удержался и похвастался перед старшими товарищами:

— Эти вещи принадлежали самому командору Лаперузу.

— Откуда они у тебя? — удивился Строганов, с восхищением прищелкивая языком. — Где украл?

— Я ничего не украл! Эти сокровища выбросило море к нам на остров. Я их нашел на берегу, подобрал и спрятал в крепости, чтобы отвезти семье мсье Лаперуза. Еще у меня есть его перстень и печать.

— Юнга! Да ты настоящий Ротшильд! — рассмеялся Сергей. — Ты хоть знаешь, сколько это стоит?

— Думаю, что вдова капитана в знак благодарности купит мне домик с садом.

— А ты смышленый малый! — ухмыльнулся Ипполит. — Не промах! Надо заняться твоим дальнейшим воспитанием, иначе вырастешь отъявленным пройдохой. Но главное — образование. Оно обязательно пригодится тебе в жизни, особенно для морской карьеры.

Юнга шмыгнул носом и смахнул с лица слезы. На него вдруг нахлынули воспоминания о доме. Где ты, милая Франция, и добрая мамаша Мадлен? Как поживают сестры и дядюшка Арно?

Ипполит потрепал юнгу по плечу, погладил по голове, по-отечески обнял, а затем вновь принялся за изучение оружия. Внезапно ему на глаза попался тубус Строганова. Вернее сказать, это был вовсе не тубус, а ручной гранатомет, но Ипполит Степанов об этом не догадывался. Едва он потянул руки к РПГ, как Серега громко воскликнул:

— Не тронь! Взорвется!

Старик отдернул руку и с недоверием взглянул на своего земляка. Не в себе, что ли, этот граф? Странно…

— Чего орешь, паря? Заболел? У тебя что, в этой трубе скрыта карта, на которой указано, где зарыт клад?

— Это не труба, дядя! Это ручная пушка! Я потом наглядно продемонстрирую, как она действует! При случае. Но лучше бы этот случай вообще не представился.

— Только не ори на меня больше, молодой человек! Мне наплевать, кто ты такой — граф, бедный дворянин, простой полковник или безродный бродяга. Но на этом острове я хозяин, его безраздельный властитель!

— Конечно, без проблем, договорились, — согласился Сергей и, чтобы успокоить властолюбивого губернатора, объяснил свою горячность так: — Я слегка повысил голос, но это в целях вашей же собственной безопасности.

— Мудрено ты говоришь, мил человек! Не нашим языком. Не по-русски. Сразу видно, что долго за границей жил. Образованный. Спесь, ученость и порода на лике написаны, не ошибешься. Ладно, давайте, друзья, соберем вещи и унесем их подальше от берега.

Лодку вытянули к пальмам, закидали ветками для маскировки. Гийом подхватил арсенал холодного оружия, Сергей подобрал с земли РПГ и засунул его в свой полупустой баул, Степанов захватил весла и припрятал их в кустах.

Отряд вернулся в крепость. По пути старик что-то недовольно бурчал себе под нос, а Серега, замыкая шествие, шел и всю дорогу переживал из-за случившейся размолвки.

— Ладно, забудем, — произнес, наконец, упрямый старик, добравшись до лагеря. — Помощи нам ждать неоткуда, и держаться надо вместе. Выпьем опять по стаканчику за дружбу и примирение. Понравились вы мне, черти окаянные.

Дед открыл крышку бочки, зачерпнул деревянным черпачком брагу и отхлебнул чуточек, дегустируя хмельной продукт.

— Неплохо. Будем здравы, друзья мои!