мужчина снова говорит на удивление мягко.
Долинского подменили?
Происходящее выбивает меня из колеи. Тест на стрессоустойчивость я определённо снова провалила. Листаю картинки и блею что-то невнятное.
- Знаете что? Скиньте мне, я посмотрю в спокойной обстановке. Два последних варианта мне однозначно не нравятся. А до того было пару неплохих, о них можно подумать. Витя, я позвоню, потом ещё поговорим.
Внутренне ликую. Это не отказ, у меня ещё есть шанс!
- Сергей Мирославович, приехали из газовой службы, вас требуют, – в кабинет заглядывает секретарша.
Он вскакивает и уходит, кивая нам на прощание.
-----------------------
[1] Ноунейм (от англ. no name – без имени) – никому не известный человек.
Глава 4
Долинский подписывает с Шевчуком контракт после двух встреч, которые выматывают меня психологически настолько, что в глубине души я начинаю мечтать, чтобы этот странный мужчина всё-таки настоял на работе с Максом, а моё общение с ним было сведено к минимуму. Я уже ничего не хочу… Все мои амбиции уничтожены, самомнение растоптано. Я ни за что не справлюсь…
Даже всегда спокойный и миролюбивый Виктор Дмитриевич под конец второй встречи теряет терпение и повышает на отельера голос.
Что говорить обо мне? Я – как один сплошной оголённый нерв.
В итоге мы уходим, хлопнув дверью, а на следующий день шеф едет к Долинскому сам и возвращается с подписанным контрактом. И я даже не знаю, радоваться мне или огорчаться. Потому что не уверена, что смогу выдерживать крики, оскорбления и психологический прессинг этого чудовища… И даже тот эпизод с Надюшей, когда его ненадолго будто подменили, уже почти стёрся из памяти под влиянием стресса.
Мне очень нужен этот заказ, но его цена кажется слишком высокой.
На рефлексию времени нет. В договоре прописаны почти не реальные сроки. И я работаю. Целыми днями, а когда остаются силы, то и ночами.
За Надюшей присматривает соседка по общежитию. Надеясь на прибавку к зарплате, обещаю ей золотые горы. Впрочем, допускаю и то, что снобу опять вожжа под хвост попадёт – и он забракует мою работу, заявит, что я слила в унитаз его драгоценное время и вообще не заплатит денег…
К первому дедлайну я устаю нервничать и бояться. Как будет, так будет. Я сделала всё, что смогла. Если этого психа не устроит моя работа, то…
А что, собственно, то? Что я, рядовой и почти бесправный дизайнер, могу? Я даже рта не раскрою, чтобы выразить вслух обиду и возмущение. Разве что могу поплакать в туалете и ночью в подушку… Так она у меня и без того почти не просыхает.
Приезжаем, как обычно, вовремя. Но в кабинете Долинского застаём только голубоглазого блондина, к которому Шевчук тут же бросается обниматься. Путём несложных умозаключений прихожу к выводу, что он – третий соучредитель фирмы, где я работала на складе.
Естественно, шеф не считает нужным меня с ним знакомить. Хоть Виктор Дмитриевич очень добр ко мне, субординация – вещь непреложная. А я тут почти никто, тень, малозаметное приложение к грандиозному проекту. Всего лишь исполнитель…
Долинский задерживается. Краем уха улавливаю, что на стройке произошло какое-то ЧП, приехали «скорая» и полиция. Вот так попали… Могу себе представить настроение хозяина после такого инцидента.
Чем дольше его нет, тем меньше моя решительность. Шевчук разговаривает с блондином и даже не смотрит в мою сторону. Сижу как сиротка. Извелась от ожидания.
Хозяин кабинета появляется с опозданием почти на полчаса. Он – чернее тучи. Эх, не повезло…
Кроме Шевчука и блондина, среди зрителей – ещё двое незнакомых мужчин, предположительно, строители. Все смотрят на меня.
- Давай, пожалуйста, бодренько. Не тормози. И так затянули, – рычит Долинский. Как будто я виновата в задержке!
Умеет же одной фразой и своими резкими интонациями напрочь сбить весь настрой.
Включаю презентацию, слайды комментирую коряво. Будто иголки впились в язык и не дают ему шевелиться как надо.
- Ну что ты мямлишь? – раздосадованно выдаёт отельер. – Витя, это же невозможно слушать! – выкатывает претензию шефу.
От обиды и несправедливости готова разреветься перед толпой зрителей...
- Да ладно тебе, Серый, не придирайся, – пытается загладить острый угол Шевчук.
Я давно поняла, что шеф практически не вступает в споры с Долинским. Ему проще согласиться с ним, прогнуться и выполнить все, даже самые нелепые требования. Излюбленная фраза “Клиент всегда прав” в его исполнении в последнее время звучит особенно абсурдно.
- Всем известно, что мужчины любят глазами, – продолжает шеф. – Вот и смотри. Ты ж не баба, чтобы уши были главным органом.
Видимо, это должно вызвать всеобщий смех и разрядить обстановку. Но ни Долинский, ни блондин не реагируют. И только сидящие близко ко мне незнакомые мужчины тихо хихикают:
- А что, деваха зачётная, я б ей с удовольствием пошептал и не только на ушко.
Интересно, кто они такие и что тут делают?
С горем пополам заканчиваю презентацию. Вопросы и замечания сыпятся на меня, как листья в октябре. Придираются буквально ко всему. Строители – конструктивно, Долинский – больше эмоционально.
Блондин молчит. Он не производит впечатление человека, которому есть дело до деталей моего проекта. Скорее, просто сторонний наблюдатель.
Старательно записываю каждое слово, чтобы ничего не упустить и всё исправить. Впереди ещё очень много работы.
- Вик, в целом неплохо, я боялся, что будет хуже. Работаем! – говорит хозяин, когда мы наконец уходим домой.
Ему понравилось? Так почему не сказал сразу, а сперва все нервы вымотал?
* * *
Это мой первый масштабный заказ. А первый блин, как известно, всегда комом. Меня непрерывно вызывают на стройплощадку. То у одной бригады, то у другой, то у прораба возникает масса вопросов и мелких накладок. В проект приходится на ходу вносить правки, которые необходимо согласовывать как с моим шефом, так и с владельцем отеля. И каждый раз в вагончике-офисе я оставляю немало нервных клеток.
За глаза Долинского называют Зверем. Говорят, даже прораб его побаивается. Если он такой несдержанный и жестокий с посторонними людьми, то какой он дома? Бедная его жена…
То ли дело Шевчук – доброжелательный, жизнерадостный. И жена у него красавица, всегда всем улыбается. Говорят, она беременна третьим ребёнком. Сразу видно, что они счастливы.
Мы с Сашей тоже хотели троих детей. Но не судьба…
Зима в этом году нас не жалеет. Как в середине ноября установились
