— М-монастырь,— с чувством произнес Быков, устраиваясь поудобнее под одеялом,— Надо спать. Попробую еще разок.
Он закрыл глаза, и тотчас ему представился огромный пустой вестибюль, где он после совещания ждал Дауге. Богдан Спицын и толстенький Крутиков прошли мимо и остановились рядом с книжным киоском. Насколько можно было понять, они говорили о какой-то новой книге. Точнее, Спицын помалкивал, сверкая ослепительной улыбкой, а Крутиков тараторил высоким тенорком, то и дело бросая самые приветливые и благожелательные взгляды в сторону новичка. Быков почувствовал, что его приглашают присоединиться к беседе, но тут появились Дауге и Юрковский. Дауге стремительно шагал с закушенной губой, лицо Юрковского было исковеркано судорогой. В руке он держал смятую газету.
«Данже погиб»,— сказал Юрковский, подойдя вплотную.
Быков увидел, как с лица черноволосого Спицына сползла улыбка.
«A-а, черт!» — выругался он.
Крутиков весь подался вперед, губы его задрожали:
«Господи... Поль?!»
«Над Юпитером! — с бешенством проговорил Юрковский.— Застрял в экзосфере, потерял ход и не захотел возвращаться...»
Он протянул газету. Быков увидел портрет в черной рамке — худощавый молодой человек с печальными глазами.
«Юпитер... Опять проклятый Джуп! — Юрковский стиснул кулаки.— Хуже Венеры, хуже всего на свете... Вот куда бы я... вот...» — Он резко повернулся и пошел прочь, широко шагая по матово-белому пружинящему полу.
«Поль Данже, Поль...» — повторял Крутиков, горестно качая головой.
«Я так и не успел ответить на его письмо»,— с трудом выговорил Дауге, жмурясь, как от сильного света.
Все замолчали, только хрустела плотная обложка книги в пухлых волосатеньких пальчиках Михаила Антоновича Крутикова...
...Быков открыл глаза и перевернулся на спину. Это происшествие бросило тень на весь вечер. Хорошего разговора с Иога-нычем не получилось. «Эти межпланетники — чертовски храбрые ребята,— подумал инженер.— И удивительно настойчивые. Настоящие люди! Сколько их легло на Венере!» На громоздких импульсных ракетах с ограниченным запасом горючего шли на штурм. Никто их не гнал, их удерживали, им запрещали, их отстраняли от полетов... если они возвращались.
Теперь на штурм идет «Хиус».
Фотонная ракета «Хиус»... Как и любой инженер-ядерник, Быков был знаком с теорией фотонно-ракетного привода и с интересом следил за всем новым, что появлялось в печати по этому вопросу. Фотонно-ракетный привод превращает горючее в кванты электромагнитного излучения и таким образом осуществляет максимально возможную для ракетных двигателей скорость выталкивания, равную скорости света. Источником энергии фотонно-ракетного привода могут служить либо термоядерные процессы (частичное превращение горючего в излучение), либо процессы аннигиляции антивещества (полное превращение горючего в излучение). Преимущества фотонной ракеты над атомной ракетой с жидким горючим бесспорны и огромны. Во-первых, низкий относительный вес топлива; во-вторых, большая полезная нагрузка; в-третьих, фантастическая для жидкостной ракеты маневренность; в-четвертых...
Так говорит теория. Но Быков знал также, что до последнего времени все попытки использовать идею фотонно-ракетного привода на практике оканчивались провалом. Одна из фундаментальных проблем этой идеи — отражение излучения — не поддавалась практической разработке. Для создания фотонной тяги требуются интенсивности излучения порядка миллионов килокалорий на квадратный сантиметр поверхности отражателя в секунду, и никакие материалы не выдерживали даже кратковременного воздействия температур в сотни тысяч градусов, возникающих при этом. Беспилотные модели сгорали дотла, не успев израсходовать и сотой доли горючего. И тем не менее фотонная ракета «Хиус» построена!
«Создано идеальное зеркало,— сказал Дауге,— “абсолютный отражатель”. Субстанция, отражающая все виды лучистой энергии любой интенсивности и все виды элементарных частиц с энергиями до ста — ста пятидесяти миллионов электроновольт. Кроме нейтрино, кажется. Волшебная субстанция. Ее теорию разработал институт в Новосибирске. Правда, они не думали о фотонной ракете. Они исследовали возможности идеальной защиты от проникающего излучения ядерного реактора. Но Краюхин сразу понял, в чем дело.— Дауге усмехнулся,— Краюхин — фанатик фотонной ракеты. Это ему принадлежит знаменитый афоризм: “Фотонная ракета — покоренная Вселенная”. Краюхин моментально вцепился в “абсолютный отражатель”, посадил за его разработку две трети лабораторий комитета, и вот — “Хиус”!»
Создание «абсолютного отражателя» было первым реальным достижением новой, почти фантастической науки — мезоатом-ной химии, химии искусственных атомов, электронные оболочки в которых заменены мезонными. Это так заинтересовало Быкова, что он на время забыл обо всем — о несчастном Поле Данже, о Венере, даже об экспедиции. К сожалению, об «абсолютном отражателе» Дауге мог рассказать очень немногое. Зато он рассказал о «Хиусе».
«Хиус» — комбинированный планетолет: пять обычных атомно-импульсных ракет несут параболическое зеркало из «абсолютного отражателя». В фокус зеркала с определенной частотой впрыскиваются порции водородно-тритиевой плазмы. Назначение атомных ракет двоякое: во-первых, они дают «Хиусу» возможность стартовать и финишировать на Земле. Фотонный реактор для этого не годился — он заражал бы атмосферу, как одновременный взрыв десятков водородных бомб. Во-вторых, реакторы ракет питают мощные электромагниты, в поле которых происходит торможение плазмы и возникает термоядерный синтез.
Очень просто и остроумно: пять ракет и зеркало. Кстати, уродливая пятиногая черепаха, которую Быков видел в кабинете Краюхина,— это, оказывается, макет «Хиуса». Изяществом обводов «Хиус», откровенно говоря, не отличается...
Инженер снова сел, скорчившись, упираясь голой спиной в прохладную стену.
«Мы стартуем на фотонной ракете “Хиус-2”. “Хиус-1” сгорел два года назад во время испытаний,— нехотя сказал Дауге.— Никто не знает почему. Спросить не у кого. Единственный человек, который мог бы об этом что-нибудь сказать,— это Ашот Петросян, светлая ему память! Он распался в атомную пыль вместе с массой легированного титана, из которого был сделан корпус первого “Хиуса”. Легкая и честная смерть...»
«Никто из нас, наверное, не боится смерти,— подумал Быков.— Мы только не хотим ее. Чьи это слова?» Он слез с дивана. Заснуть не удастся, это ясно. Абсолютный отражатель. Данже, «Хиус», Петросян... «Попробуем последнее средство».
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
