– Ошалела?! Дура! Мне кровью мазаться?!
– Было бы побольше рыжевья, а за него и дерьмом и кровью вымазаться можно. Пятен на нем не останется. Кислота, и то не берет его.
– За этим золотом серьезные дяди стоят, – уже спокойно ответил Серега. – Они сами могут налепить покойников. К тому же среди них мой кореш.
– Кореш, – передразнила Валентина. – Да он-то и пришьет тебя, когда их с Багратом свяжешь. Зачем ты им нужен будешь?
– Змеюка… – беззлобно выругался Серега и задумался. – То-то и оно, лишним окажусь, как на Баграта выведу.
– Лишний, лишний, – горячо зашептала Валентина. – Подумай, Сереженька. Мы для них, они для нас – чужие. А что серьезные дяди – не беспокойся. Они тоже люди, и жизнь у них одна – хрупкая, беззащитная, надавил посильней, раз, и нет ее.
Семен распорядился, чтобы Василий первые дни ходил в лес с Фаготом.
– Всюду теперь есть наставники, а мы что, рыжие? – Семен похлопал Василия по плечу. – Вот и у тебя будет опытный наставник, с большим стажем педагогической работы и с ученой степенью. Гордись! – Семен захохотал и кивнул в сторону сидевшего неподалеку Фагота. – И еще запомни, практикант, – лицо Семена стало серьезным. – Не знаю, о чем вы вчера шептались с Ольгой, это ваше дело, но если обидишь девку, на три части хребет переломлю. Предупреждаю только раз.
– Ясно, – буркнул Василий.
Все уже закончили сборы и по одиночке и парами уходили в лес. Утром Василий даже не успел поздороваться с Ольгой, Она ушла одна из первых.
– Не вздумайте сегодня раньше времени бросать работу, – напутствовал каждого Семен. – Если Мурат появится, гостинцы не тронем, пока все не соберутся.
К Семену подошел подтянутый, аккуратный человек с грустным, добрым взглядом.
– Вы, Семен Дементьевич, не забудьте и про меня, – попросил он. – Хоть я мало употребляю, все же парочку бутылочек оставьте.
– Сделаем, – заверил Семен.
Василий кивнул на подтянутого человека и спросил у Фагота:
– Кто это?
– Майор Стелуев. Отставник. Два года назад комиссовали по состоянию здоровья. Врачи прописали ему лесной воздух и побольше ходить. Вот он летом и осенью живет в тайге, рыбку ловит, собирает ягоды, а зимой – опять к себе в город.
– Он тоже в бригаде?
– Нет, майор сам по себе. Нашего брата недолюбливает. Иногда приходит продукты купить, орешки и ягоды в город родственникам отправить через Мурата.
– Эй, Фагот, чего время тянешь, – крикнул Семен. – Опять брюхо подвело?
– Нет-нет, идем.
Василий и Фагот подошли к Семену и майору Стелуеву.
– Вчера прибыли? – спросил Стелуев у Василия.
– Вчера.
– Будем знакомы: Корней Антонович Стелуев.
Василий пожал крепкую, маленькую ладонь майора. И подумал: «Сразу чувствуется военный человек. Даже в тайге опрятный, хорошо выбрит, как будто прибыл только что из города».
Майор взглянул на часы и недовольно покачал головой:
– Заспались мы сегодня, братцы, надо поторапливаться, – он улыбнулся и быстрой, пружинящей походкой зашагал в лес.
Василий заметил, как Семен зло посмотрел вслед майору и что-то проворчал себе под нос.
В полдень Фагот предложил перекусить. Костер не разжигали, не хотели терять время. Съели по два сухаря, разодрали соленую рыбу и запили водой из ручья.
– Пятнадцать минут полежим, и за работу, – предупредил Фагот.
Василий достал пачку сигарет. Закурили.
– Чего это Семен так зло на майора смотрел? – поинтересовался он.
– Ерунда, – махнул рукой Фагот. – Наши один раз лосиху завалили, а майор попутал. Был крупный разговор с Семеном. О чем они там говорили, не знаю, но Семен долго злился на майора – лезет, дескать, не в свое дело. А потом они помирились. В общем-то, Семен не злопамятный, да кто его до конца поймет, может, где-то осталась обида. Честно говоря, завидую майору: ошивается с нами, а наша грязь не пристает к нему.
Фагот нахмурился и показал пальцем на колот.
– Давай, твоя очередь мордасить, а я буду собирать шишки.
– Сколько ж в нем кило, в этом чертовом колоте? – спросил Василий, нанося удары по кедру, и сам ответил: – Не меньше тридцати. Как же вы тут, сердешные, умудряетесь жрать водку литрами, да еще небось чифирок гоняете, а потом такой агромадиной махать? Сдохнуть можно. И как у вас сердце, отникотиненное, наалкоголеяное, выдерживает?
– Вот такая нам кара небесная, – отозвался Фагот. – Махай, махай, Вася. Кучу денежек заработаешь. Считай, каждый взмах – пятак. Видишь, как много мы стоим!
Василий сбросил куртку и рубаху. Пот заливал глаза, и руки едва-едва слушались. Но он не останавливался: стыдно было перед хлипким, изнеженным Фаготом, который все утро ворочал колотом без передыху.
– Да что же это я, – вдруг спохватился Василий. – Ведь с детства учили не издеваться над хлебным деревом. Все равно что буханку ногами в грязь затоптать. Разудалился, размахался колотом, как несмышленыш, – он отбросил колот в сторону и похлопал по стволу кедра. – Прости, братец, ох, как изуродовал тебя.
– Ты чего? Умаялся? Та-акой здоровый мужик, а уже уморился.
Василий стоял, задрав вверх голову, пытаясь за ветвями разглядеть макушку дерева.
– Ты чего там увидел? – забеспокоился Фагот.
– Небо… Понимаешь, Фагот, кусок неба и в нем – верхушку дерева. Того дерева, которое мы с тобой, две падлюки, две гниды, уничтожаем. Тебе, Фагот, никогда не бывает жаль кедры, когда мордасишь их колотом?
– Бывает, – неожиданно для себя ответил Фагот.
– Ты слышишь, Фагот, как стонет кедр? Ведь ты должен слышать. У тебя музыкальный слух.
– Оглох я, Вась, – Фагот испуганно оглянулся и понизил голос. – Очнись… Семен с нас шкуру спустит, если норму не выгребем. Знаешь, как он говорит: «Сибирь благая, мошка злая, народ бешеный». Ты понял, Вась?
– Понял, – Василий снова взялся за колот. – Лады, Фагот, забудь, о чем я тут говорил, – и он снова взмахнул колотом.
Вечером никто не проверил, сколько они собрали орехов. У костра – необычное оживление, суета и веселые возгласы.
– Мурат прибыл! – радостно выпалил Фагот. – Быстро, мешки в общую кучу! Не заметят!..
Василию показалось, что даже костер в этот вечер полыхал по-особенному ярко. Вокруг него расставляли нехитрую таежную посуду, бутылки с водкой. В глубоких мисках толсто нарезанные куски сыра, колбасы, хлеба. В большом прокопченном котле дымилась картошка. Люди в предвкушении пиршества потирали ладони, шутили, перемигивались. И над всем этим шумом и гамом парил веселый громовой голос Семена. Он отдавал короткие распоряжения, сдабривая их шутками.
Заметив Василия, Семен воскликнул:
– А, наш практикант! Как работалось? Понял теперь, что махать колотом – не портвейн пить? Садись, практикант.
