Читаем без скачивания История разводов - Олег Ивик

Теперь для того, чтобы развестись, никакие основания были не нужны, хватало взаимного согласия. В случае же, когда один из супругов хотел сохранить семью, районное правительство и суд пытались примирить спорящих. Но если противная сторона настаивала на разводе, суды практически не могли этому препятствовать. Право на развод было ограничено лишь во время беременности жены и в течение года после родов, а также почему-то в семьях военнослужащих, которые по какой-то странной бюрократической прихоти оказались приравнены к беременным женщинам. Все остальные могли разводиться почти без ограничений.

В стране начался настоящий разводный бум. В судах дела о разводах составляли до 80% от рассматриваемых гражданских дел. А ведь в это число не входили разводы по взаимному согласию. Подавляющее большинство заявлений было подано женщинами.

Браки по любви в старом Китае были большой редкостью, как правило, молодых женили родители, и очень часто жених и невеста впервые видели друг друга только в день свадьбы. Но такая практика издревле существовала и в других странах, например в Индии (где она принята и по сей день). И тем не менее индийские жены в массе своей вовсе не стремятся к разводу. Но китайские женщины в семье находились под властью конфуцианских «ли», а Конфуций не слишком жаловал представительниц прекрасного пола. Известно его высказывание: «В доме труднее всего иметь дело с женщинами и слугами. Если их приблизить, они становятся дерзкими, а если отдалить – озлобляются». Причем, судя по всему, знаменитый учитель Кун предпочитал озлобленных женщин дерзким, поскольку нормы конфуцианской морали категорически запрещают мужу оказывать какие-либо знаки внимания жене: он должен быть к ней подчеркнуто равнодушен. Старая китайская пословица гласит: «Жена, на которой женился, и лошадь, которую купил, – это чтобы ездить на них и плеткой учить». Молодая жена в китайской семье находилась в положении рабыни, она по традиции должна была беспрекословно повиноваться мужу и свекрови, но повиновение это не было скрашено ответной заботой и лаской. Только после того, как женщина рожала сына, ее положение в доме становилось чуть более терпимым. Реальное право голоса в семье она получала только после того, как сыновья станут взрослыми. Русский врач В. Корсаков, пять лет проживший в Китае в последние годы девятнадцатого века, писал: «Жена в семье играет роль низшего существа, она не имеет даже имени, которым ее называли, она только вещь для мужа. Спросить китайца о здоровье его жены – значит сделать величайшее невежество, обидеть его». И в середине двадцатого века миллионы измученных семейной жизнью китаянок ринулись на свободу.

К концу двадцатого века ситуация с разводами сравнительно стабилизировалась. В 2000 году на 8480 тысяч пар, вступивших в брак, пришлось 1210 тысяч разводов, это заметно ниже, чем в России, США или Европе. Новые законы оговаривают причины, которые могут быть признаны уважительными, если один из супругов хочет развестись, а второй – нет. В 1998 году чуть больше трети заявлений о расторжении брака были отклонены судами.

Власти Китая проводят политику по укреплению семьи. В 2001 году была принята новая редакция Закона о браке, запрещающая женатым китайцам внебрачное сожительство.

Вообще, законы по защите нравственности для Китая давно уже не новость. С одной стороны, даосские учителя рекомендовали своим ученикам вступать в многочисленные половые связи для достижения долголетия, а быть может, и бессмертия. Конечно, вступать в таковые связи следовало не абы как, а тщательно соблюдая даосские сексуальные техники, именуемые «искусством внутренних покоев». Живший в четвертом веке мудрец Гэ Хун ставил в пример своим ученикам знаменитого Желтого императора Хуан-ди, который имел тысячу двести женщин. Но с другой стороны, власти Китая, вероятно предчувствуя грядущий демографический взрыв, категорически препятствовали такой инициативе, которая способствовала деторождению и бессмертию одновременно. Еще Танский кодекс провозгласил, что раб и рабыня, предавшиеся беззаконным утехам, получали по девяноста ударов тяжелыми палками. За добровольный союз неженатого китайца и незамужней китаянки, не связанных между собой ни родством, ни какой-либо иной иерархической связью, по тому же кодексу полагалось полтора года каторги. Если же выяснялось, что китаянка замужем, то это являлось отягчающим обстоятельством и приравнивалось к нанесению тяжких телесных повреждений при изнасиловании. Человек, вступивший в беззаконную связь с родственницей, будь она даже «седьмой водой на киселе», получал три года каторги.

Правда, некоторые послабления для особо сластолюбивых китайцев в Танском кодексе все-таки были. Он разрешал мужчинам развлечения с жительницами «веселых кварталов» и собственными рабынями. Кроме того, китайцы могли заводить законных наложниц. Их количество не ограничивалось, хотя кодекс четко оговаривал, каких женщин в наложницы брать можно, а каких нет.

Собственно, бигамия была запрещена в Китае в первой половине двадцатого века. Тогда китайцам, имевшим, кроме жены, законных наложниц, было разрешено их сохранить (если жена не возражает), но заводить новых наложниц категорически воспрещалось. В 2001 году власти пошли дальше и в статье 3 Закона о браке запретили «совместное проживание одного из супругов с другим лицом противоположного пола». Для особо непонятливых закон был дополнен статьей 4: «Супруги должны быть верными друг другу…» А власти Нанкина решили, что и неженатым китайцам вступать во внебрачные связи неуместно, по крайней мере тем, которые находятся на государственной службе. Они издали постановление, согласно которому все чиновники города обязаны в срочном порядке жениться на своих любовницах.

По новому китайскому законодательству супруг, уличенный во внебрачной связи, должен после развода выплатить своей бывшей жене немалую компенсацию. Впрочем, скоро эта статья будет, вероятно, применяться все реже, поскольку найти себе любовницу будет все труднее. Уже сегодня китайцев почти на пятьдесят миллионов больше, чем китаянок, и диспропорция эта продолжает расти. Дело в том, что еще в 1979 году китайские власти, борясь с ростом населения, выдвинули лозунг «одна семья – один ребенок». Женщин, рождавших второго ребенка, штрафовали, на него не выдавались продовольственные карточки. Послабления были сделаны лишь для сельских жителей, но и у них количество детей ограничивалось.

Политика ограничения рождаемости была направлена прежде всего на коренных жителей Китая – ханьцев. Национальные меньшинства имели право на рождение двух, трех, а некоторые – даже неограниченного числа детей, но ханьцы составляют 91,6% населения страны. И все они обязательно хотят иметь хотя бы одного сына – иначе кто же будет заботиться о душах родителей после их смерти? В результате миллионы китаянок стали избавляться от плода (а иногда и от новорожденного ребенка), который оказывался девочкой. Кроме того, в условиях падения рождаемости женихов всегда бывает больше, чем невест, потому что они обычно на три-четыре года старше, а значит, и относятся к чуть-чуть более многочисленному поколению.

Сегодня китайские власти понемногу начинают отказываться от лозунга «одна семья – один ребенок», но пятьдесят миллионов лишних мужчин сбросить со счетов уже нельзя. В наши дни жениться в Китае значительно труднее, чем выйти замуж. Участились нетипичные для страны случаи похищения невест. И теперь любой китаец десять раз подумает, прежде чем расходиться с женой, – ведь найти новую будет не так-то просто. С другой стороны, женщинам развод перестал казаться крахом, они знают, что смогут снова выйти замуж. По-видимому, их точка зрения оказалась решающей: статистика разводов в Китае ползет вверх. В 2007 году в Поднебесной развелось около полутора миллионов супружеских пар – на 20% больше, чем в предыдущем году.

Корейцы

У корейцев и супружеская жизнь, и ее расторжение, как и у китайцев, прежде всего определялись конфуцианскими канонами.

В 1904 году Н.А. Насекин в статье «Корейцы Приамурского края» подробно описал быт и нравы российской корейской диаспоры. Положение женщины было абсолютно бесправным, причем не только жена не могла требовать развода, но даже любовница не имела права по своей воле разорвать опостылевшую связь. Автор пишет: «Мужчине достаточно только доказать, что он был в интимных отношениях с какой-нибудь девушкой или вдовой, и она становится его неотъемлемой собственностью, и никто, не исключая и ее родственников, не имеет права отнять ее у него. Если она убежит, он может вернуть ее силой в свой дом».

Супружеская верность у корейцев была обязательна только для женщин. Впрочем, измена карались мужьями достаточно мягко. Насекин пишет: «Нарушение супружеской верности замужней женщиной случается крайне редко, и если бы это случилось, то муж в присутствии отца и матери жены ругает и стыдит ее, а то и выгоняет совсем из дому или отрезает одну из кос, что считается высшим позором, после которого ей нельзя никуда показаться». По-видимому, в большинстве случаев обрезанием кос дело и ограничивалось, поскольку развод хотя и разрешался, но имел для мужа одно неприятное последствие: пока изгнанная жена была жива, он не имел права вступить во второй брак.